Главы:

Глава двенадцатая

 

- Просто не знаю, кто я сейчас такая. Нет, я, конечно, примерно знаю,

кто такая я была утром, когда встала, но с тех пор я всё время

то такая, то сякая — словом, какая-то не такая.

 

Льюис Кэрролл "Приключения Алисы в стране чудес"

 

День восьмой. Вечер

 

        Когда они, хохоча и во всю смеясь над очередным забавным происшествием, буквально ввалились в фойе гостиницы, Арьнен не удержался и недовольно покачал головой. Кроме него в холле никого больше не было. Часть туристов вот-вот отчалила бы от берега, а потому уже находилась на борту корабля. Остальные либо проводили время в беззаботных увеселениях, либо собирали чемоданы, намереваясь ничего не забыть и не оставить.

- Тебя искал твой брат, мальчик, - с упрёком прокряхтел Арьнен, как только они отсмеялись.

Риэвир недовольно поморщился. Скорее всего, не любо ему стало не обращение, а упоминание об Осторе. Инга же сделала мысленную пометку на том факте, что суровый Владыка рассчитывал найти своего брата возле неё, и немного смутилась.

- Не делай такое кислое лицо, - наставительно продолжил ворчание администратор. - Он заходил сюда с час назад и отнюдь не был столь весел! Ты ему срочно понадобился, но как сквозь землю провалился. Мог бы и сказать хоть пару слов перед уходом, а не изображать из себя мираж.

- Что же такого ещё могло приключиться? – изумился Риэвир.

- Вот. Сказал передать тебе, когда появишься, - старик протянул аккуратно свёрнутый лист бумаги.

Девушка же ощутила неловкое беспокойство из-за слова «когда». Смущение усилилось. Арьнен не сказал «если». Но вслух она произнесла иное:

- Надеюсь не очередные проблемы с погодой?

- Нет, - несколько отстранённо ответил парень, полностью погружённый в рукописное чтиво.

Лицо у него с каждым прочитанным словом становилось мрачнее недавней грозовой тучи, и Инга ощутила острый укол любопытства. Ей ужасно захотелось узнать, что же такого противного мог написать Остор… Хотя, тот-то мог!

Риэвир между тем задумчиво сложил лист и положил за пазуху. Затем с виноватой ноткой в голосе обратился к спутнице:

- Извини. Мне действительно необходимо уйти. Так что чаепитие отменяется.

- Что-то настолько серьёзное?

- Скорее неприятное, - поморщился он и ничего больше не добавил.

- Тогда пока. Хорошей ночи.

- И тебе. Обязательно встретимся завтра за пару часов до отправления. Чувствую, что должен проводить тебя, дабы Остор смог убедиться, что ты наконец-то покинула его любимый город.

- В прошлый раз ты меня тоже провожал. И я вернулась, - робко напомнила Инга.

- Может, тогда это хорошее предзнаменование? - вскользь заметил островитянин и взял её руку в свою ненадолго.

Она ощутила желание почувствовать вкус губ Риэвира снова, но не могла поступить так в действительности. Лишь посмотрела ему в глаза. Парень же, не дождавшись ответа, решительно вышел наружу. Даже не попрощался с Арьненом.  

От слов молодого островитянина знакомо сладко и вместе с тем невероятно горестно билось сердце.

Неужели она и правда умудрилась влюбиться? Или даже полюбить?

Вот так. Слишком глупо, неожиданно и несерьёзно.

- Не желаете снова попробовать моего напитка? – предложил администратор, нарушая повисшую напряжённую тишину, возникшую после поспешного ухода Риэвира.

- Ой! Так бы с удовольствием, Арьнен. Он действительно чудесный. Но я только что вспомнила, что обязательно должна кое-что доделать. И это надолго, - решительно отказалась она.

С одной стороны, ей очень хотелось посидеть и поболтать со стариком. Многие вопросы не разрешились. Наоборот, их стало ещё больше. Приоткрытые секреты Острова требовали глубоких и точных ответов. И кто знал, быть может, именно сегодня Арьнен бы ответил хотя бы на часть из них? Да и этот вечер являлся её последним на Острове. Больше возможности побеседовать со стариком не возникло бы…

Но Ингой овладела некая печальная апатия. Ей крайне нужно было побыть одной. Какими бы ни были таинственными судьбы окружающих людей, но её гораздо больше сейчас беспокоила собственная жизнь. И все тайны мироздания легко отошли на второй план, когда дело коснулось затаённых и глубоких пожеланий души.

- Значит, хорошо, что и Риэвиру потребовалось уйти? – как бы невзначай поинтересовался администратор, собирая некую стопку исписанных бумаг на стойке в единую папку.

- Да. Это к лучшему, - уверенно, но тихо произнесла она, ощущая некую грусть и боль внутри от собственного ответа. Кажется, чем дольше обдумывалась возникшая ситуация, тем больше та овладевала ей.

- Тогда хорошей вам ночи и удачного завершения своих дел.

- И вам, - рассеянно попрощалась девушка.

            Она устало поднялась по лестнице, едва передвигая ноги. Риэвир оказался не прав. Пятая точка ощутимо заныла не по утру, а ещё на обратном пути. Остальные мышцы тоже давали о себе знать. Кажется, ей предстояло проснуться на следующий день стонущим инвалидом. Однако, как бы ни болело тело, девушка набрала в стакан воду из-под крана и поставила в ёмкость свой букет. Он так и остался свежим, как если бы только что был срезан, хотя с тех пор, как тот покинул гряду, прошло несколько часов. Своеобразная ваза вышла не подходящей. Цветы для стакана оказались слишком длинными. Пришлось прислонить букет к комоду, чтобы композиция не упала ненароком. Поправив стебли, чтобы выглядело лучше, Инга невольно посмотрела за окно.

Странно. На улице время заката только собиралось войти в свои права, но рассвет казался таким близким. Как так произошло, что он собирался наступить столь скоро?! Последние часы, минуты…

Мысли о времени переключили размышления девушки и на новые обстоятельства. 

- Утро вечера мудренее и всё такое… Но, пожалуй, соберу-ка я вещи сейчас, - задумчиво произнесла она, потирая стонущую поясницу. В любом случае, заняться делом было бы самым верным решением. Уж очень стоило отвлечься.

            Сборы, как ни странно, заняли продолжительное время. Вроде бы ещё совсем недавно чемодан стоял целёхонек. Вещи покидали его нутро только по необходимости. Как они вновь умудрились заполонить всё пространство номера?... Инга порадовалась вдвойне своему решению начать сборы безотлагательно, но само действо изнурило её. Голова к концу от событий и мыслей разболелась настолько, что она всё же приняла предписанную таблетку. Не хватало ещё и взаправду разболеться настолько, чтобы пропустить корабль!

…Не стоило превращать неудачное отплытие в традицию.

            Всхлипнув от переизбытка чувств, но приняв лекарство, Инга ополоснулась под душем и легла на кровать. Ей оставалось сделать самую последнюю и крайне неприятную задачу перед сном – всё-таки поговорить с мужем.

- Трям! – поприветствовала она знакомый аккаунт.

- Добрый вечер. У тебя же там вечер, да? – пришёл ответ через пару минут.

Инга расстроилась. Она только-только решила написать краткий отчёт, что у неё всё было хорошо. А там оставалось лишь закрыть ноутбук и отправиться к мистическим видениям…

- Можно сказать, что уже ночь.

- Последняя ночь на Острове и, наконец-то, домой!

- Да, - кратко ответила она с грустью.

- Вещи лучше с вечера собери, - начал традиционные заботы о ней Антон.

- Уже, - со злостью напечатала девушка.

Ещё бы спросил, хорошо ли она покушала и почистила ли перед сном зубы! Нашёл маленького ребёнка!

- Ужинала в гостинице или куда сходила?

            Она отправила нейтральный смайлик, и ответ на тот не заставил себя ждать.

- Что-то ты не в настроении нынче. Рассказывай, что произошло.

«И чего он докапывается?» - недовольно подумала она.

Подобные расспросы всегда выводили Ингу из себя. Она не была молчуньей, но считала, что обладала правом сохранять какую-либо часть своей жизни в тайне. И когда из неё начинали настойчиво и во всех подробностях вытягивать то, что ей почему-то не хотелось рассказывать - она злилась. И неважно, кто интересовался и из-за чего…

И почему только её вообще преследовали подобные люди?!

Бабушка, родители… А теперь ещё и муж! Всем вокруг почему-то необходимо было знать всё о ней: где была, что делала, что видела, с кем разговаривала и о чём… Пожалуй, уже стоило завести аккаунт в твиттере и заполнять его каждый час! По крайней мере, не пришлось бы отвечать на тысячу и один вопрос перед каждым из невообразимо заботливых родственников. Неудивительно, что Антон так нравился её маме…

Два сапога пара!

- У меня всё хорошо. Ездила посмотреть местные пещеры. Была конная прогулка. И из-за неё у меня теперь всё болит и хочется просто закрыть глаза и отдохнуть, - она поставила сладко улыбающийся смайл в конце предложения, надеясь, что это успокоило бы супруга и положило конец разговору с ним на сегодня.

Сработало.

- Ну и какие нам с тобой походы? Ложись спать и подумай всё же над обычной поездкой на дачу.

- Постараюсь.

- Кстати, не забудь мне за пару часов до отплытия написать. А то буду переживать, что ты не услышала сигнал и проспала.

- Отплытие только в полдень. По-любому высплюсь, - уверила она его, но всё же сразу завела будильник.

            Они попрощались. Инга вновь оказалась свободна. И свою свободу она использовала в том плане, что, отложив ноутбук в сторону, села на кровати, скрестив ноги, и достала из тумбочки недоеденное печенье. После чего медленно и задумчиво начала то грызть.

У каждого имелся свой способ улучшить мыслительный процесс. Кто-то ложился на диван, наполовину погружаясь в дремоту, для генерирования ярких идей. Некоторым легче было сосредоточиться во время ходьбы, пускай, это даже и являлось бесцельным кружением по комнате. Находились и такие, кто брал чистый лист и начинал чертить на нём загадочные закорючки. У каждого имелся свой способ! Инга же принадлежала к числу людей, что предпочитали жевать для ускорения возникновения нужной мысли.

Дум оказалось слишком много для неё. Более того, они никак не желали возникать последовательно, в строгой очерёдности или же выстраиваться в чёткую схему. Разнобой привёл к тому, что голова вновь противно загудела, а ароматный кусочек вкусного лакомства только раззадорил аппетит, хотя она не так давно ела.

Бессовестно стряхнув с ладоней крошки на пол снова, Инга выключила свет.

На удивление беспокойно ворочаться с заунывными мыслями, что «может, стоило бы всё же перекусить, иначе ведь не заснуть» – не пришлось. То ли таблетка содержала снотворное, то ли и правда день выдался уж очень насыщенным, но всё тело мгновенно отяжелело, а раздумья сбежали, уступая место законной для этого времени суток дремоте.

 

- Холодно! - жалобно произнесла Инга, ёжась и встревоженно оглядываясь по сторонам. Тонкая сорочка с рюшками не могла согреть свою обладательницу, сидящую на коленях возле оголённого кустарника.

            Девушка находилась на небесных островах. Место являлось знакомым и приметным. Озеро с двумя ажурными мостиками, кажущимися фантастичными в блёклом лунном свете, легко узнавалось. По близости же никого не оказалось на первый взгляд. Инга, обойдя поляну по кругу, даже пожалела, что перед сном не произнесла своё пожелание увидеть Хозяина Острова вновь.

            Между тем становилось всё холоднее. Сначала она списала это ощущение на собственные бредовые домыслы, но вскоре поняла, что они были здесь не причём. Цветы и листья скукоживались и опадали. Трава покрывалась белым налётом инея. Небо почти полностью затянулось тёмными густыми угрожающими тучами, но, как ни странно, на видимость это почти не повлияло.

            Она заставила себя подняться. Если оставаться сидеть, то замёрзнуть стало бы легче лёгкого. Так что Инга встала, стуча зубами от неожиданного мороза, и начала быстро подпрыгивать на месте. Обледеневшая растительность под обнажёнными ступнями стала колючей и жёсткой и царапала ноги. Но прыжки позволили немного согреться. Ненадолго. С небес полетели лёгкие пушистые и сказочные хлопья снега, заставившие её застыть, словно заворожённую, подняв голову ввысь.

- Очень красиво. Очень… Но и очень холодно! - произнесла девушка через некоторое время дрожащим жалобным голосом. После чего опустила взгляд и тут же от неожиданности громко вскрикнула. – Паша?!

            Коллегу было нелегко узнать, но Инга смогла, несмотря на его новый облик. Пусть череп был лыс, а тело стало значительно тоньше и оказалось несколько скрючено. Пусть пальцы оканчивались когтями, а рот больше подходил бы пасти некоего чудовища.

Пусть…

Это был он.

            Бывший друг тихо угрожающе зарычал и сделал целенаправленный шаг навстречу к ней. Девушка, холодея теперь уже и от страха, машинально отстранилась. Каким бы хорошим приятелем тот ни был, сейчас он превратился в кого-то совсем иного. Она зациклила своё внимание на стекающей слюне готового к прыжку существа. Павел был готов напасть с секунды на секунду. И, пожалуй, лишь миг отделил её от неминуемого.

Неожиданно со всех сторон налетели неистово загалдевшие огромные чёрные вороны. Их огромная стая облепила мертвеца, раздирая его на части острыми клювами. Тот же не стал бороться, а неестественно быстро, сутулясь, подбежал к озеру и почти мгновенно скрылся с головой в водах, ныряя практически без брызг.

Свирепым птицам оставалось лишь разочарованно скользить над гладью, время от времени оглашая пространство своим громким карканьем.

- Спасибо, - поблагодарила Инга шёпотом.

Она не желала повышать голос, дабы не привлекать внимание воронов к себе. Мало ли те надумали бы напасть и на неё саму?

- Ты боишься их. Но сама им нравишься.

Откуда возле неё появился Хозяин Острова, девушка не поняла.

Несмотря на изменившуюся погоду, его одежда не переменилась. Легкая белоснежная ткань мало могла защитить от мороза, но по внешнему виду нельзя было сказать, что холод причинял ему столько же неудобства, как ей самой. Хотя снег, касающийся бледной кожи, не таял.

- Это был Павел! - жёстким голосом, требующим немедленных объяснений, произнесла Инга и решительно посмотрела в огромные водянистые зеленовато-бирюзовые нечеловеческие глаза. Она не собиралась отводить взгляд.

- Я не запоминаю своих слуг по именам, - безо всяких интонаций ответил мужчина, садясь на землю с неестественно выпрямленной спиной.

Она застыла, не зная, как лучше и реагировать на такое признание. А затем в мыслях пронеслось озарение. Ей же хотелось выяснить…

- Я по-прежнему жду ответ. Кто ты такой?!... И знай. Напускной холод не прогонит меня отсюда, пока мне не станет известно всё!

Хозяин Острова вроде как удивился последним словам, и Инга поняла, что, быть может, тот и не был связан с нежданными осадками.

- Всё ещё хочешь знать…

- Да! - уверенно подтвердила она, хотя его фраза и не прозвучала как вопрос.

            Погода тут же переменилась. Ночь так и осталась ночью, но ужасный холод резко сменился нестерпимой жарой. Иней стал каплями влаги, и те стремительно иссыхали, не оставляя следов. Могучие деревья и оголённые кустарники выпустили новые листочки. Увядшие цветы пустили новые ростки и расцвели. Но становилось всё жарче. Инга чувствовала, как её кожа покрылась потом. От влажной жары лёгкие не хотели вмещать в себя воздух. Каждый вдох требовал усилий. И меньше чем через пару минут трава вновь начала желтеть под воздействием иной крайности, а листья и цветы сморщились как под пламенем. Взгляду открылась начавшая трескаться земля. На глади озера всплыл неуверенный пузырёк. Затем ещё один. И ещё. И вскоре вся вода закипела.

Даже сауна показалась бы приятной тенью!

Едкие капли стекали со лба ручьём. Девушка смахнула их отяжелевшей ладонью и упала на колени в бессилии. Голова невероятно кружилась. Подобная температура была невыносимой и нестерпимой. Столь резкие перемены человеческий организм не мог выдержать достойно!

- Ты хочешь видеть, - так же спокойно и мягко произнёс Хозяин Острова – единственное, что так и осталось неизменным во всём мире. Его простая и обыденная фраза, словно чудесная мелодия, наполнила всё вокруг. И музыка голоса взвилась вверх от последующих эмоциональных слов. – Так смотри!

            И Инга увидела, как перед глазами замелькали яркие пятна, скрывая за собой окружающее пространство…

 

Чёрное беспросветное небо кипящей вулканической планеты. Насколько позволяла осознавать видимость – повсюду находились мрачные островки остывающей лавы в бесконечно алом огненном пространстве. И посреди этого ужаса осознавало себя его сознание.

…И её, запертое внутри этого разума.

Безмолвный созерцатель. Бездейственный участник событий. Не своими глазами Инге дозволено было наблюдать за происходящим и воспринимать его, познавая чужие и невероятно тяжёлые мысли на тот момент. А мужчина, не зная о её присутствии, просто созерцал, смешивая в своём странном существе непоколебимое спокойствие и удушающее отчаяние. И видел этот мир. И как бы видел себя в нём со стороны.

Реальность и грёзы несовместимы. Они не могли существовать друг без друга, но их первозданные материи оказывались слишком различны для мирного бытия при столкновении. Как прожорливый демон не мог иметь свой собственный облик в мире мечты, так и человек из фантазии никогда не стал бы живым существом в действительности.

Ставшая серо-бурой кожа создавала ассоциацию с горящей фотографией, правда не лопающейся пузырьками. Искажённый рот не мог определиться с местоположением на лице, то растягиваясь, то сокращаясь. Волосы обуглились и превратились в колючие конусообразные наросты. Даже глаза, и те как будто затянулись плотной нефтяной плёнкой! И при этом всё сморщенное тело выглядело двумерно.

Наверное, должно было быть больно, но настоящее воспринималось им частично и урывками. Пророк ещё не существовал в принявшей его части действительности окончательно, ибо колебался. Его сил хватало, чтобы поддерживать даже более сложный облик и не исчезнуть. Он мог стать настоящим полностью и придать своей плоти соответствующие контуры…

Но нечто странное ещё удерживало от такого поступка.

Быть может, этим чем-то были воспоминания, не до конца стёртые волной настигшего безумия осознания? Или сборник правил, требующий убрать из реальности мановение мысли, вынужденно становящееся существом из плоти?

 

            Вот она – его названная сестрёнка. Не настолько сильно изменившаяся внешне и внутренне за последнее время как он сам. Но очень красивая. Отросшие красные волосы с развевающимися на ветру белоснежными кончиками. Бледное лицо в ярких веснушках. Багряные одежды цвета кленового листа осенью. И тёмные оранжевые глаза, на дне которых ему видна искорка жизни.

…Лисичка.

- Кар! – раздражающе закричал ворон и перебрал лапками с острыми когтями на насесте, чтобы передвинуться подальше от огненной девушки.

- Можно я поглажу твою птицу? – попросила она.

…Моя Лисичка.

- Не думаю, что Друг был бы против.

            Нежная рука с тонкими длинными изящными пальцами потянулась к ворону, но тот ухватил клювом кожу ладони и отпустил. Просто предупреждение, но девушка вскрикнула и другой рукой обиженно погладила ущипленное место.

- Эта птица никого не любит кроме тебя! – пожаловалась она.

            Очень эмоциональная фраза. Но он испытал привычные сомнения в искренности интонаций. С одной стороны, ему хотелось понять, действительно ли она сохранила себя, или же покорно следовала его наставлениям, словно тщательно вымуштрованный солдат.

Быть может и не стоило знать?

Она ведь нравилась ему такой, какой была. Здесь и сейчас.

- Это не просто птица. Это Друг, - пальцы мужчины с нежностью погладили ворона по жёстким чёрным крыльям.

            Во всём мире он доверял лишь двум существам, и они сейчас находились возле него. Только им дозволено было знать его настоящего. Для остальных он – Пророк. Холодный, ледяной, непонятный, но чьим словам беспрекословно подчинялись все Владыки и всё жречество Поднебесья. Ибо он представлялся им всеведущим. Для них он - Судьба и Время, принявшие материальный облик, запертые в человеческом существе…

До сих пор не желающим отдавать им всё тело.

            Ворон - единственное тёмное пятно в комнате. А Лисичка - яркое. Вся остальная комната облачного замка белая. Как и его одежды. И волосы. И душа.

 

- Пророк, ты должен прочитать заклинание. Только так можно усилить Грань и не допустить разрыва!

            Глаза юного послушника были полны отчаяния. Чувства переполняли его и изливались наружу. Вокруг разливалась неприятная аура беспокойства и волнения. Пророку хотелось оказаться как можно дальше от этого мальчишки, разрушающего привычную атмосферу равновесия… Но не получалось. Тот поспевал за его стремительными шагами и умоляюще повторял одно и тоже.

Пророка же занимали и иные мысли - почему книгу Тайны, согласно его велению, принёс взволнованный послушник, а не Верховный Жрец?

            Оба размышления показались ненужными, и Пророк безжалостно отбросил их прочь.

…Как и третье. Неприятное и возникшее из-за сказанного послушником «должен». Никто уже очень давно не произносил в отношении него этого слова. Только он сам…

Постоянно.

            Неужели силы настолько рассредоточились из-за его желания быть обычным человеком, что он пропустил столь глобальное вмешательство? Разве мог истинный Пророк допустить разрыв, а, следовательно, и вероятную гибель мироздания?

            Он чувствовал и понимал, что этот беспокойный мальчишка нёс правду. И оттого намеревался сделать всё, чтобы сохранить сущее.

…Но предусмотреть трагедию – вот основная обязанность Пророка! Не доводить ситуацию до борьбы! Не допустить вероятность!

Ведомый собственными желаниями, он не исполнил основной долг. Оставалось лишь уменьшать последствия насколько возможно. Любой ценой.

«Ты должен», - мысленно произнёс он.

            Высокий арочный мост между двумя небесными островами следовало перейти крайне быстро, иначе бы они не поспели к месту истончения своевременно. Пророк впервые за очень много лет побежал, удивляясь, что его тело не только оказалось ещё на это способно, но и легко выдерживало нагрузку… Можно было бы поступить и иначе. Он мог замедлить ход времени и неторопливо пройти вперёд размеренным шагом, как и полагалось бы, но все силы следовало собрать для иного.

Пожиратели мироздания не должны попасть в его мир!

Грань обязана остаться целой.

            Послушник запыхался и немного отстал. Пророк, чьё дыхание не сбилось, в недовольстве вынужденно приостановился и даже вернулся немного назад, дабы выхватить крошечный томик из слабых детских рук. Обложка книги оказалась изрезана каким-то оружием так, что буквы на ней стали почти не видны. Да и сама кожа оплётки была настолько стара, что хрустела под пальцами словно засохший тонкий лист дерева.

Пророк поспешно открыл книгу и вздохнул с облегчением. Хорошо, что древние слова внутри оказались читаемы… Хотя вряд ли бы они понадобились. Да. Фраза способна помочь направить силу в нужном течении. Но только невежды считают, что для того же эффекта не достаточно обыкновенного сильного желания. Главное заключалось в том, чтобы достичь полной сосредоточенности и наконец-то суметь отбросить всё остальное как сорную шелуху.

- Не допущу, – уверил послушника Пророк ровным мягким голосом и заторопился дальше к Храму. До начала мраморных ступенек оставалось совсем немного.

            Он давно не был здесь. Храм никогда не привлекал его внимания. Жрицы и жрецы и так никогда не покидали Пророка надолго. Их постоянное присутствие давно наскучило ему. Так что беспокоить их святыню без дела?

Но вот обстоятельство возникло.

Не увидел. Не разглядел в поворотах Судьбы значимой нити.

            Белоснежные колонны округлого крошечного здания словно посерели от многочисленных трещин. Ворота из гладкой блестящей стали оказались немного приоткрыты. Послушник отстал недалеко от них, едва дыша от стремительного бега, и в изнеможении прислонился к столбику для привязи. Пророка мальчик больше не интересовал. Непроизвольно он сосредоточился на облике, что отобразил металл. В его замке никогда не было зеркал, и он не знал своего внешнего вида. Теперь ему довелось увидеть себя со стороны, хотя, несомненно, изображение оказалось несколько искажено. Мир не был столь вытянут… Но искать верные пропорции в этот момент стало бы глупо. Ему следовало немедленно зайти внутрь. Исполнить свой долг.

Сознание Инги наблюдало за тем, как край белоснежного одеяния проскользнул через порог, и взгляд мужчины осмотрел пространство. Увиденное потрясло.

- Саэтар! – не смог сдержать восклицания Пророк, узнав мужчину, сменившего свою светлую мантию на чёрный цвет.

            Верховный Жрец был стар. Игры с великими, столь далёкими от его природных возможностей силами слишком быстро разрушали хрупкую телесную оболочку. Вместо пожилого крепкого служителя перед Пророком оказался дряхлый седой старик с иссохшей, болезненно жёлтой кожей. Чёрное одеяние, в которое куталось для сохранения тепла его тонкое тело, развевалось.

Это было плохо.

Сквозняка, как такового, в этом здании не существовало, а, значит, виной возникновения ветра стали побочные действия от первой части свершившегося чудовищного заклятия. Верховный Жрец начал задуманное с уже неверно взятой ноты. И начинание неизменно привело бы к наихудшим последствиям.

Судьба и Время, словно ехидно насмехаясь над горе-Пророком, наконец-то чуть-чуть приоткрыли завесу, даруя крохотный обрывок знания – Саэтар изменил бы мир, но не так как предполагал. Его действия не просто истончали Грань. Они позволяли пожирателям сущего поглотить всё вокруг также легко, как огромная рыба проглатывала насекомое, увязнувшее в воде на поверхности пруда.

- Лживый Пророк! Не будь этот мир бесповоротно изменён в считанные минуты, то ты бы навеки вошёл в историю как главный предатель! - заклинатель безумно расхохотался и раскрыл свою собственную книгу, готовясь к заключительной части тёмного ритуала.

- Постой, - вытянув ладонь вперёд словно в мольбе, ровно произнёс он.

Саэтар был Верховным Жрецом на протяжении почти всей его памяти. И молодой мужчина обоснованно считал, что хорошо знал того. Быть может, этот факт усиливал шанс решить всё на словах?

- Разве у тебя есть причины сомневаться во мне?

- Причины, - ехидно произнёс старик и вновь довольно мерзко расхохотался. – Все мои дети. Все трое моих дочерей стали прислужницами. Я пытался остановить процесс становления старших. Много лет провёл в попытках возродить тех, кого я когда-то в них знал. Но бесполезно! Когда же знаки и на младшей стали однозначны, я без тени сомнения сразу отправил её в Храм, надеясь, что хоть часть её смирения перешла бы и ко мне.

- Стезя человека определена Судьбою. Она со Временем раскрашивает каждого из нас в свои цвета.

- Моя младшая дочь стала твоей личной прислужницей! И из-за этого я видел её каждый день, и каждый раз при взгляде на неё душа моя ежедневно болезненно сжималась. И ты, называющийся всевидящим воплощением Судьбы и Времени, даже не догадывался об этом!

- Мне суждено избирать пути, дарующее благо всему саду, а не единственному цветку, - по-прежнему ровно сказал он, испытывая сильную внутреннюю дрожь. Тайна Саэтара стала для него откровением.

- Всё, что я могу сказать - тебе удалось достаточно хорошо сотворить из неё подобие человека. Но становление всегда было неизбежным. И она всегда отвечала на все мои вопросы о тебе с надлежащей покорностью!

            Сердце лжеца мгновенно похолодело от сказанного. С Лисичкой он всегда делился всем, но думал, что был полностью защищён с этой стороны. Она даже никогда не покидала без него комнат покоев! А входить, кроме самого Пророка, туда мог только… Верховный Жрец.

- Ты, называемый воплощением Судьбы и Времени. Да. Ты! - Саэтар снова безумно захохотал. - Та самая Судьба, первым служителем которой ты должен являться, подсказала мне мой путь и рассмеялась тебе в лицо. Если мир сам не может вернуть моих девочек, то я изменю его прошлое! Ты не пройдёшь становление, и Сотворивший мир обретёт иное воплощение!

- В тебе сейчас бьётся ключом великая сила, - спокойно произнёс Пророк, молниеносно забывая о недавнем сокрушительном ударе, нанесённым предательством Лисички. Собственные терзания не имели сейчас абсолютно никакого значения. Перед ним стояла иная наивысшая цель - обязанность исполнить свой долг. - Однако ты стал слишком неуравновешен. И потому не можешь полагаться на свои деяния. Желая изменить существующее, ты разрушаешь его до основания. Покинь своды Храма и посмотри, раз молчанием отвечает твоё внутреннее око! Часть небесных островов уже упала в Великие воды! Поднебесье гибнет!

- Не смей сомневаться во мне, лживый мальчишка! – старик свирепо раскрыл книгу, которую держал в руках, и начал напевать слова, значение которых молодой мужчина почти не понимал. Древний язык песни Сотворившего мир лишь частично воспринимался им.

Но это тоже не имело сейчас значения.

            Пророк в абсолютном спокойствии и умиротворении сел на трясущийся от изливаемой в пространство силы пол и резко прикрыл глаза, положив свой томик Тайн себе на колени. Ему не особенно то и были нужны древние книги для изменения хода событий. Справился бы сам. Время, конечно, не та материя, что легко пустила бы его в прошлое. Но потому жизнь и продолжалась в настоящем! Судьба всегда подчинялась только что свершаемому. И потому он не стал перекрывать дорогу Саэтару. Это не требовалось. И для этого было слишком поздно. Он лишь перенаправлял поток в иное нужное для сохранения равновесия этого мира русло.

Пророк – не просто живое воплощение великого Сотворившего. Он словно вентиль. Когда истончалась хрупкая перемычка, только он мог остановить сокрушающий поток воды. Вот только в простоте заключалась и сложность. Поверни колесо в одну сторону – и оно перекрыло бы струю, дабы ни капли не проникло на ту сторону. Но если ошибиться. Или намеренно повернуть в другую…

- Он сделал всё, как ты и предрекал! Останови разрушения, жрец!

            Полнейшая сосредоточенность вдруг прервалась резкой болью в районе груди. Пророк резко распахнул не выражающие никаких эмоций и чувств глаза, чтобы увидеть, как рука самого юного из Владык вытаскивала из его тела длинный узкий меч со сверкающим драгоценными камнями навершием. Остальные восемь стояли неподалёку и с презрением смотрели на него своими холодными властными серыми глазами.

 «Предательство свершилось до конца», - напоследок пришло зачем-то равнодушное понимание.

- И пусть реальный мир навеки обратит фантазию! – резко произнёс Саэтар чужим голосом на древнем языке.

Пожалуй, Верховный жрец не понимал смысл сказанного. Сам Пророк тоже не воспринял бы их, но они вдруг стали ясны для его угасающего сознания, как если бы предстоящая смерть вновь сблизила его с разумом Сотворившего. Вот только он смог лишь беспомощно моргнуть, наконец-то полностью осознавая истинное предназначение ритуала и собственную беспросветную глупость. Верховному Жрецу удалось соединиться за Гранью с творцом, желающим вернуть своё могущество любой ценой. И теперь те действовали воедино. Их связка удалась. Демоны – незримые пожиратели вымышленного бытия вот-вот получили бы подходящий облик для набивания своей ненасытной утробы этим миром. А после они вскормили бы своими телами Сотворившего, возвращая ему рассеянную силу.

Человеческие злость и сопутствующие ей эмоции переполнили молодого мужчину, словно вместе с ужасной смертельной болью к нему вернулось и полноценное ощущение жизни.  

            Лица Владык не смотрели больше на него. И их выжидательные взгляды, с надеждой обращённые на Верховного жреца, вызывали в нём отвращение, пробудившее совершенно новые возможности. Ведь он всё ещё оставался чрезвычайно опасным существом, наделённым бессовестно огромной властью. А между тем, стены храма плавно осыпались на пол красноватыми по краям кусочками словно сожжённой дотла бумаги, и из щелей возникли размытые силуэты. Они проникли в тела людей, молниеносно изменяя их, обращая в ужасных белёсых лысых тварей. Чудища едва напоминали тех, кем они когда-то были…

Привычное менялось до неузнаваемости.

Порядок нарушился.

Равновесие оказалось безвозвратно утеряно.

            Пророк убрал ладонь от смертельной раны, но кровь багряными пузырьками взмыла в воздух, а не стала вытекать из тела, как ей положено.

            «Миру суждено умереть», - предпоследнее, что удалось подумать Пророку, прежде чем всё пространство исчезло во тьме и пламени.

            Не было больше ни мальчика, ни юноши, ни мужчины. Всё существующее вокруг перестало существовать, сокращаясь до одной единственной короткой мысли.

- Я буду жить!

           

Чёрное беспросветное небо кипящей вулканической планеты. Насколько позволяла осознавать видимость – повсюду находились мрачные островки остывающей лавы в бесконечно алом огненном пространстве. И посреди этого ужаса осознавало себя его сознание.

…И её, запертое внутри этого разума.

Безмолвный созерцатель. Бездейственный участник событий. Не своими глазами Инге дозволено было наблюдать за происходящим и воспринимать его, познавая чужие и невероятно тяжёлые мысли на тот момент. А мужчина, не зная о её присутствии, просто созерцал, смешивая в своём странном существе непоколебимое спокойствие и удушающее отчаяние. И видел этот мир. И как бы видел себя в нём со стороны.

Реальность и грёзы несовместимы. Они не могли существовать друг без друга, но их первозданные материи оказывались слишком различны для мирного бытия при столкновении. Как прожорливый демон не мог иметь свой собственный облик в мире мечты, так и человек из фантазии никогда не стал бы живым существом в действительности.

Ставшая серо-бурой кожа создавала ассоциацию с горящей фотографией, правда не лопающейся пузырьками. Искажённый рот не мог определиться с местоположением на лице, то растягиваясь, то сокращаясь. Волосы обуглились и превратились в колючие конусообразные наросты. Даже глаза, и те как будто затянулись плотной нефтяной плёнкой! И при этом всё сморщенное тело выглядело двумерно.

Наверное, должно было быть больно, но настоящее воспринималось им частично и урывками. Пророк ещё не существовал в принявшей его части действительности окончательно, ибо колебался. Его сил хватало, чтобы поддерживать даже более сложный облик и не исчезнуть. Он мог стать настоящим полностью и придать своей плоти соответствующие контуры…

…Но можно было сделать что-то ещё.

Он ведь мог исполнить свой долг. Стать Столпом. Мог создать Мир. Новую Фантазию.

Круг замкнулся.

 

- Теперь ты знаешь, - спокойно и несколько отрешённо проговорил Хозяин Острова, теребя в ладонях красивый синий цветок с остроконечными лепестками.

            Его волосы немного потемнели.

Или же так казалось из-за пасмурного неба и изменившейся обстановки?

Озеро исчезло, как и местность вокруг него. Они теперь находились на каменном холме Запретного Небесного Острова. Температура пришла в норму, но растительность так и осталась пожухлой. Ветер шуршал золотисто-коричневой листвой деревьев, а закрытые бутоны свежих синих цветов, растущих чуть в стороне, источали нежный аромат. Хозяин Острова сидел на небольшом каменном выступе, спиной к девушке, и наблюдал, как робкие лучи восходящего солнца настойчиво пробивались через облака.

- Знаю, - собственный ошеломлённый хриплый голос.

Инга стояла, не зная, что вообще ещё можно сказать. И оттого удивилась, когда нерешительно произнесла:

- Весь мой мир, выходит, твой вымысел?

- Да. Но для его совершенствования мне понадобился художник.

- Постой! А Остров? Зачем он возник?!

- Это ожившая память о прошлом. Моё напоминание мне… Я упрямо исполняю свой долг, Лисичка. Но всё ещё слишком хочу быть живым, - мужчина бережно положил цветок с синими остроконечными лепестками подле себя, и ладони его легли на колени.

Спокойное и отрешённое созерцание мира его Хозяином вызвало у неё жгучую волну возмущения.

- И как итог, ты вновь не справишься! Из-за этого душевного разброда всё вокруг стоит на ребре, словно монета, и может рухнуть в любой миг! – с яростью упрекнула она, сжав кулаки и не задумываясь о том, имела ли она право на такие слова.

- Жрицы и Владыки справляются, - и не думая придавать своему голосу хоть какую-то интонацию, а телу иную позу, равнодушно ответил бывший Пророк, выводя девушку из себя. Её буквально затрясло от гнева.

- Великолепно созданная охранная система!

- Я прекрасно знаю свои слабости. И осознание, и контроль над ними позволяют разделять сосредоточенность, отделяя часть сознания и сил, дабы позволить кусочку себя стать настоящим. Пусть не до конца. И не так, как мне хотелось бы.

Он, словно не понимая истоков возмущения, посмотрел на неё с детской наивностью и непосредственностью.

- Как ты можешь не думать о миллионах живых существ?!

- Если бы я перестал о вас думать, то вы бы просто-напросто исчезли, - удивился её замечанию Хозяин, но Ингу уже было не столь легко остановить.

- О! Да! Совсем забыла! Для тебя мы всего лишь твой сон! Некие мимолётные воспоминания и фантазия! – она подковырнула ногой камушек и со всей силы пнула его, прежде чем произнести. - У меня только один вопрос… Как мне-то теперь со всем этим знанием жить?!

- Тебе весьма легко всё это забыть. Люди часто забывают сновидения, считая их незначительной частью своего бытия. И ты не исключение… Хотя, порой, нет вещей важнее, чем чей-либо сон.

- Но я-то знаю, что это не сон!

- Разве?

Он с грустью посмотрел ей в глаза.

 

День девятый. Половина седьмого утра

 

- Забыть! Как же, - со злостью проворчала Инга, включив свет и посмотрев на часы.

Вот бы так по возвращении уметь просыпаться как на этом курорте. И ведь вновь засыпать не хотелось.

Выспалась!

            Однако в чём-то Хозяин Острова оказался прав. Окружающий мир легко превращал ночные видения в досужие домыслы. То, что ещё минуту назад казалось невероятно важным, молниеносно становилось глупой и обыденной страшилкой, если чем-то и заслуживающей внимания, так только тем, что сюжет оставался последовательным на протяжении нескольких ночей.

«И всё же. Пожалуй, действительно стоит напрямую расспросить Арьнена. Пусть, в случае чего, посчитает меня сумасшедшей, но мне так станет легче», - подумала Инга, после получаса валяния в постели всё же направляясь в ванную.

            В конце концов, мало ли странных туристов повидал на своём веку старый хозяин гостиницы? На крайний случай, у неё вот даже соответствующее объяснение для загадочных вопросов имелось. Про больную на всю голову особу в своём отчёте Остор настрочил немало! Всегда можно было даже справку в больнице взять!

Так что Инга определилась с планом действий. Она, несмотря на ломоту во всём теле, решила спуститься вниз и переговорить с Арьненом. А там, быть может, ещё и довелось бы успеть с часик побродить по Острову в поисках так и не купленных сувениров.

            Струи воды и вовсе смывали под чистую все ночные тревоги и волнения. Куда больше начал беспокоить вопрос – как лучше попрощаться с Риэвиром. Романтизм ситуации требовал обязательного прощального страстного поцелуя, но Инга не была уверена, что тот не пошатнул бы её решительность уехать. Так что она позволила себе немного пофантазировать, чётко определяясь в итоге с тем, что на прощание в реальности просто обняла бы островитянина, стараясь запомнить его запах и тепло тела…

Отдалённую мысль, что подобное немного напоминало внутренний неразрешимый конфликт Пророка, прервал приглушённый стук в дверь. Инга повернула серебристый кран, выключая воду, и прислушалась внимательнее. Столь ранних гостей она никак не ожидала.

Стук повторился.

- Сейчас! – выкрикнула девушка, выглядывая из-за шторки душа.

            Пожалуй, столь нежданным и настойчивым гостем мог быть только Риэвир. Кому ещё могла бы понадобиться Инга в столь раннее время?

Её сердце стремительно забилось - он всё-таки решил прийти пораньше, чтобы провести вместе с ней последние минуты! И наверняка придумал что-то захватывающее. Быть может они пошли бы бродить вдоль берега океана, где обычно не бывало туристов? А там она бы… дала волю чувствам?  

            Волосы уже были вымыты. Так что, крайне поспешно смывая с тела пену, Инга мечтательно обернула голову махровым полотенцем и, накинув халат, вышла в прихожую. Кто-то по ту сторону двери тихо и нетерпеливо играл костяшками пальцев по створке.

Конечно, настоящую даму всегда следовало немного подождать!

Затем она, всё же предварительно сняв полотенце с головы и швырнув его в шкаф, широко улыбаясь, на цыпочках подошла ко входной двери и осторожно, но с лёгким оттенком игривого флирта поинтересовалась:

- Кто там?

- Арьнен. Можете идти. Ключи не понадобятся, - послышался знакомый властный голос по ту сторону деревянной преграды. – Инга. Я попрошу вас открыть дверь.

- Хорошо, - расстроено ответила она, впуская нежданного гостя.

По всему телу разлилось невероятное разочарование. Ей даже резко захотелось развернуться и лечь под одеяло, от горькой обиды сворачиваясь в комочек.

- Здравствуйте, - официально поприветствовал её посетитель.

- Доброе утро, Владыка Остор. Чем обязана визиту?

Душа у неё просто-напросто спряталась в пятки. Лицо у мужчины было усталое и крайне недовольное. Явно произошло нечто неладное.

- Я бы попросил вас как можно быстрее собрать свои вещи. Внизу ждёт моя машина, чтобы подвезти вас на корабль.

- Но ведь отплытие только в полдень! - изумлённо возразила она.

Внутри проснулись подзабытые сомнения. Помнится, Антон намекал, что её могли и устранить как ненужного свидетеля.

- Рейс назначен на десять утра. Боюсь, что у вас недостоверная информация.

            Инга недоверчиво посмотрела на сероглазого мужчину.

Один из братьев явно что-то замыслил… Только вот кто?

Лгал ли Риэвир, не желая, чтобы она покинула Остров?

Или же каверзничал Остор, преследуя некие свои собственные цели?

- Но мы с Риэвиром договаривались в это время встретиться, чтобы попрощаться. Он знает об изменениях в расписании? – напрямую спросила девушка, желая узнать истину. Однако своим вопросом лишь вызвала раздражение в глазах Владыки.

- Я обязательно передам ему, что вы не по своей воле нарушите уговор. Мой младший брат весьма сентиментален и будет рад этому. Однако его должность подразумевает в это время занятие иными вопросами, нежели тривиальные проводы туристов.

- Вы всегда за него решаете, чем он должен заниматься? – с не меньшим льдом в интонациях поинтересовалась Инга.

Ей стало очевидно, что Риэвир вовсе не лжец… И что его старший брат не постеснялся устроить события так, как ему хотелось! Вот уж подобного, она никак не ожидала! Каким бы грозным Остор ни выглядел, но ей казалось, что тот не был способен на такую гнусность.

Насколько плохо она, как выяснилось, разбиралась в людях!

- Только когда это влияет на исполнение обязанностей, возложенных на него, - тактично ответил Владыка и, не меняя официального тона, добавил: - Вам же лучше подумать о своём долге. Мой отчёт дошёл до вашего непосредственного руководства и правительства. На Родине вас чрезвычайно ждут. Пожалуй, это должно вас волновать столь же сильно, как и долгожданная встреча с мужем.

            Инга побледнела. Остор бил решительно, соблюдая только тень приличия. Почти что говорил открыто. И бороться в такой войне было бессмысленно, пусть и смиряться приходилось через силу.

- У меня есть время, чтобы переодеться? Или мне придётся в халате ехать? – всё же позволила себе съязвить она.

- Минут двадцать у вас есть, - резко ответил Остор и вышел в коридор, громко хлопая дверью.

            Девушка сделала глубокий вдох. Кажется, начинающееся утро собиралось стать одним из самых противных в её жизни. Однако она закрыла дверь в спальню, непоколебимо надела подготовленную с вечера одежду и уложила волосы, предварительно высушив те феном. После чего постаралась по-быстрому навести порядок, застелив постельное и сдув последние остатки крошек печенья с тумбочки. Номер, ставший таким родным, словно насквозь пропитался её духом, и не хотел отпускать. Пусть внутри не осталось ни одной её вещи, но всё как-то напоминало о ней.

Или Инге так хотелось думать?

Чтобы не выходить из комнаты раньше срока, девушка включила ноутбук и написала мужу, что уже проснулась и готова к отправлению. Дожидаться его ответа она не стала. Всё её внимание сосредоточилось на красивом букете с необычными прекрасными цветами. Имела ли туристка право взять их с собой? Как и по своду таможенных правил, так и моральных? Борясь с сомнениями, Инга достала из сумочки блокнотик и написала записку.

            «Ваш Рай – это только сон», - вывела она поспешно корявую надпись и закрепила листок дрожащими пальцами меж стеблей цветов. Глаза противно защипало от едкой влаги, вызванной эмоциями, но девушка кое-как сдержалась от слёз.

            Вероятно, записку и цветы персонал передал бы Арьнену. Что же. Это доставило бы ему много размышлений… И, если старик действительно знал всё то, что довелось узнать и ей, то привычно ухмыльнулся бы. Нет – так в его копилке секретов стало бы на одну тайну больше.

А, быть может, судьба доставила бы листочек Риэвиру?

Ведь он наверняка пришёл бы сюда в поисках её. Так что Арьнен, увидев послание в букете, который мог быть только подарком, наверняка передал бы островитянину последнее воспоминание об Инге.

Интересно, какие мысли возникли бы у её прекрасного попутчика?

...Пожалуй, такое прощание вышло бы значительно лучше, чем представленные ею неловкие дружеские объятия. Когда оставалась недоговорённость, недосказанность – сохранялась и незримая связующая нить. Не такая, о которой с лёгкостью расскажешь в дружеской компании. А та, что со звоном натягивалась в минуты мечтательного одиночества и погружения в собственные воздушные воспоминания.

            Инга улыбнулась. Однако перед тем, как покинуть номер, она должна была сделать кое-что ещё.

Девушка неспешно подошла к загадочной стене в прихожей, где возникала дверь в белую комнату, столь любимую Хозяином Острова.

- Прощай. И спасибо за свою историю, - прошептала она и поцеловала штукатурку.

С минуту Инга ожидала хоть какого-то знака, но мир вокруг не изменился. Поэтому бывшая постоялица, сутулясь, вышла из номера, держа в руках чемодан, и в последний раз закрыла за собой дверь на ключ. Остор ожидал её в коридоре чуть поодаль.

- Я готова, - тихо и грустно сказала она.

Тот довольно мотнул головой, как неожиданно запиликал сигнал будильника. Девушка поспешно поставила свою ношу и начала копаться в сумке. Отключить звук получилось быстро, а когда она подняла смущённый взгляд, Остор, отчего-то мягко улыбаясь уголками губ, уже стоял рядом. Неожиданно для неё он решил помочь с чемоданом, хотя тот не доставлял ей неудобств своим размером или же весом. Лестница привычно едва заскрипела на третьей ступеньке.

- Доброе утро, Инга. И хорошего вам пути, - попрощался Арьнен, и она поняла, что так и не успела ни у кого спросить ничего толком про старика.

- Спасибо.

Грусть переполняла.

 - А у меня для вас подарочек, - он вынес из своей комнаты достаточно большой прямоугольный предмет, завёрнутый в коричневую бумагу и перетянутый грубой толстой серой нитью.

- Картина? – догадалась Инга.

- Да, - довольно и с гордостью произнёс старик.

- Та самая, что у вас над комодом?!

От догадки она почувствовала смущение. Не хватало ещё обкрадывать Арьнена! Наверняка принял её интерес и восхищение за банальное попрошайничество.

- Нет, - усмехнулся тот. - Та мне слишком дорога. А эту я вот только закончил и сразу понял, что она должна принадлежать вам. Чтобы помнить.

- Я никогда не забуду вас Арьнен! – принимая картину, девушка растроганно обняла администратора и владельца гостиницы. - Не знала, что вы и есть тот самый художник.

- Своим умением рисовать я никогда не гордился особо, а потому и не выставляю его напоказ. Во мне много другого, куда как более примечательного, - прокряхтел тот и снова пожелал ей: - Доброго пути!

- Прощайте!

            Дорога в компании Остора длилась необычайно долго, ибо никто из них не хотел начинать разговор. С одной стороны, Инга была рада этому факту. Наверняка беседа превратилась бы в монолог, призывающий выслушивать о собственных грандиозных недостатках, столь очевидно видимых со стороны, и некомпетентности. Более того, прощание с Арьненом вышло настолько эмоциональным, что у неё вновь заболела и закружилась голова. Не стоило всё же столь легкомысленно относиться к ушибу мячом. Так что во время путешествия на корабле Инга решила всё-таки отлежаться.

Хватит с неё то на лошадях скакать, то эмоциональные срывы откровениями Хозяина Острова устраивать!

Однако от одного замечания она не удержалась:

- Вы знаете, Владыка Остор, когда я была младше, то никак не могла понять, почему окружающие заставляли меня делать всё так, как они хотели. Почему кто-то другой решал, что лучше? Что мне чувствовать, как жить, как вести себя.

- А сейчас? – он с неподдельным интересом посмотрел на девушку.

- А сейчас я нашла ответ – потому что на деле я им всегда это позволяла. Иногда любовь окружающих и желание оградить от возможных неприятностей бывают чрезмерными и не дают ощутить самое главное в этом мире. Собственную свободу… Но кто-то приходит к этому пониманию и раньше.

            Инга надеялась, что попутчик понял бы её завуалированный намёк. Вряд ли бы Риэвиру понравилось произошедшее. Конечно, когда чувства ещё не успели пустить глубокие корни, то обида стиралась быстрее, но всё равно. Действия Остора не могли не оскорбить до глубины души его брата.

- Вы пришли к верному размышлению. Жизнь стоит проживать всегда свою. Со своими решениями. Со своими ошибками.  В этом мире почти никто ничего и никогда никому не должен. И не стоит об этом забывать.

- Отчего же тогда забывается? – удивилась она его ответу.

- Человек не то существо, что хочет быть полностью свободным, - как-то излишне сухо и официально произнёс Остор. - Как только в чём-то стираются ограничения, люди тут же выдумывают даже самим себе новые правила. Самостоятельно.

- У вас интересные рассуждения. Но мне не верится, что вы в этом вопросе столь безгрешны, - не постеснялась резко высказать Инга своё мнение.

- На то я и человек, чтобы совершать ошибки, - усмехнулся Владыка и уже более серьёзным голосом добавил: - Вы же не забывайте и то, что у некоторых из нас действительно имеются обязательства. И этот долг зачастую превыше желания быть свободным.

- Бывает, - согласилась она, холодея от воспоминания о печальной участи Хозяина Судьбы и Времени. - Порою мимолётное беспечное желание крохотного существа остаться собой может стоить жизни целому миру.

 

День девятый. Чуть больше восьми утра

 

            Небо было необычайно пасмурно, но белые воздушные облака ничуть не намекали о предстоящей грозе. Пожалуй, кораблю всё же было суждено достигнуть конечной цели своего плавания.

- Доброе утро, Владыка Остор. Мадам. Если честно, мы ожидали вас принять несколько позже, - рассеянно поприветствовал, спустившийся вниз по трапу при виде них, мужчина в форме с непонятными для неё отметками о ранге. – Вы самые первые. Отплытие только через полтора часа.

            Инге лицо говорившего показалось очень знакомым, но она не стала зацикливать на этом своё внимание. Её больше раздражал Остор, не позволяющий ей отойти ни на шаг от себя, и какой-то мальчишка, которому Владыка вручил её чемодан, едва они прибыли в порт. Как-то не внушали девушке доверия такие услуги после одного злоключения в Египте. Поэтому она продолжала оборачиваться время от времени, дабы убедиться, что ребёнок следовал за ними.

- Покажите мадам Ильиной её каюту. Я пока переговорю с капитаном, - передавая билет, приказал Остор.

Удивление затмило собой все остальные эмоции. Инга с изумлением поняла, что, оказывается, всё-таки собиралась в поездку кое-как. Не имея на руках проездного документа, она собиралась доплыть до места назначения! О столь важной бумажке интеллект даже не соизволил вспомнить.

…Что-то надо было делать со своей новоприобретённой рассеянностью.

Кстати… А уложен ли в багаж фотоаппарат?

- Пройдёмте, - обратился мужчина в форме к Инге, и её чемодан перекочевал в его руки. Мальчишка, приняв мелкую купюру от Владыки, поблагодарил его и убежал, надеясь за сегодня помочь не одному туристу.

- Словно ветер, - прошептала девушка, вспоминая свой разговор с Риэвиром перед первым отплытием.

            Возможно, не стоило злиться на Остора. Он ведь и правда нашёл самое лучшее прощание для них. Не остался бы в памяти горький взгляд и какая-нибудь замысловатая обещающая фраза, сводящая горькое расставание в шутку и придающая ему оттенок лёгкого курортного флирта. Никто из них не узнал бы, смогло бы ли их общение перерасти в нечто большее. Но иногда, возвращаясь к событиям этих дней, нежные воспоминания обязательно согрели бы своим теплом. И в этом таилось своё неповторимое и лёгкое очарование грусти…

Вот только ей невероятно хотелось банально остаться!

            Придерживаясь рукой за верёвочные перила, Инга смахнула рукой набежавшие слёзы и, твёрдо и не оборачиваясь, последовала за моряком. Стилизованный под старинный облик судна деревянный трап немного пружинил под ногами, но уже не вызывал волнения и трепета. Кажется, страх высоты окончательно пропал у неё.

Корабль оказался тем же самым, поэтому дорогу до каюты девушка могла бы найти и сама, но решила не вмешиваться в происходящее. Широкие коридоры были пустынны. Музыка пока ещё не играла. А, может, её включали только по вечерам.

- Ваша каюта, мадам, - открыв дверь электронным ключом, пропустил её вперёд мужчина. После чего вошёл сам, поставил чемодан на пол и передал ключ.

Похоже, носить вещи было не в его обязанностях, потому что он не застыл на пороге, выпрашивающе смотря в течение пары секунд в глаза нового жильца, а попрощался и сразу ушёл. Инга этому невероятно обрадовалась. Давать мелкие чаевые было стыдно на таком пафосном корабле. А более крупную сумму – жалко.

            Она поставила чемодан и картину возле шкафа. Конечно, хотелось рассмотреть свой подарок, но голова раскалывалась. Пришлось даже достать из сумочки таблетку и запить её из бутылочки, ленясь выливать ту в стакан. После чего Инга легла на постель, намереваясь полежать только пару минуточек.

 

            Они уже продолжительное время находились возле особняка на утёсе из-за того, что Инга остановилась возле так и оставшегося стоять на полянке в одиночестве своего чемодана. Точнее, за разговором она не заметила тот и просто-напросто споткнулась. И это заставило её застыть в полной растерянности.

- Что-то не так? – наконец-то поинтересовался мужчина. – Пойдём. Ты же поняла, почему тебе нужно в замок, и сама попросила привести сюда.

            Маленький мальчик, продолжающий держать обоих взрослых за руки, перевёл на неё умоляющий взгляд. Крошечные пальчики крепче сжали ладонь.

- Разве ты его хозяин? - вопрос был первым, что пришёл Инге в голову.

На самом деле, куда больше её занимал покачивающийся на волнах кораблик и шлюпка на берегу, где заканчивали перекур матросы, чтобы отплыть обратно и покинуть эти воды. Они громко смеялись, травя анекдоты, но сигареты были докурены почти до фильтра. Их дела были здесь закончены. Им следовало вернуться к другой пристани за новыми гостями мессира.

- Он принадлежит моему отцу. И мне, как его сыну. И моему сыну, как продолжению меня. Ты же одна из нас. И твоё общество приятно всем нам... Разве ты передумала остаться нашей гостьей навсегда?

            Инга посмотрела на светлый и вместе с тем грозный особняк. Люди, которых он принял, были обречены. Она это чувствовала. Как ощущала и нечто, заставляющее повторить их участь. И более того. Ей действительно хотелось этого, словно бы там она нашла бы своё место в мире и свой покой. Её тянуло туда. Сильно. Неудержимо.

… И точно с такой же силой отталкивало.

            Пока ещё была возможность схватить свой чемодан, подбежать к шлюпке и покинуть загадочное место. Вернуться домой, где безопасно, уютно и хорошо... Пусть ей там уже и не было места.

            Что же выбрать?

            Мальчик, словно пытаясь облегчить выбор, расстроено выпустил свою ладонь из её и, обиженно выпятив нижнюю губу, прижался к мужчине. Светлые детские глаза смотрели с немой укоризной. И по цвету они были так похожи со ставшем серым из-за набежавших облаков морем, которое манило. И просило: «Вернись обратно. Пока можешь. Пока не поздно».

В растерянности Инга опустила взгляд, и взор задержался на ладонях. Надпись… Истинное имя. Оно так и не стёрлось в отличие от остальных символов. Чернила словно намертво проникли в кожу.

- Ты меня слышишь?! – мысленно, с истеричной ноткой, попыталась дозваться Инга до единственного существа, которое, как она считала, могло помочь ей в этой двоякой сложной ситуации.

- Слышу, конечно, - раздался в голове весёлый беззаботный мужской голос. – Но ты вышла из Лабиринта, даже не израсходовав все желания. Чего же ты можешь хотеть от меня ещё?

- Чтобы ты стал окончательно свободен от слова, я готова озвучить третью просьбу, - уверенно подумала Инга, тут же понимая, что готовила сама себе ловушку.

- О, - удивился он и усмехнулся. – Такая патетика!

- И всё же…

- И всё же, - серьёзным голосом перебил он её, - ты знаешь, что последнее желание уже исполнится не так, как ты хочешь. Такова цена моего проигрыша Хозяину Судьбы и Времени, девочка. Да и мои собственные привычки… Обычно я радуюсь глупости людей. Это почти всегда забавно. Заметь, я сказал «почти». Поэтому тебя всё же спрошу. Действительно ли ты хочешь закончить моё служение?

- Да! - согласилась девушка, с отчаяньем наблюдая, как неторопливо втаптывали остатки сигарет в песок моряки.

- И чего же ты желаешь, глупышка?

            Мужчина перестал быть только голосом в голове. Он принял облик, возникнув из воздуха. Так что она сказала вслух:

- Хочу, чтобы выбор, стоящий передо мной, решился сам собой.

- То есть желаешь избежать ответственности за любое из возможных решений? - судя по интонации, он пытался донести до неё нечто крайне важное. Но Ингу заботили совсем иные тревоги. - Как это типично и банально! Вот только доверяя выбор кому-то другому, ты так и никогда не сделаешь его.

- Ну и пусть так! – воскликнула она в нетерпении.

- Что же. Тогда наши пути расходятся. Молись, чтобы кто-то рискнул помочь тебе выбраться целой из липкой паутины, в которой ты оказалась. Весьма неприглядная судьба. Но твоё глупое желание будет исполнено… Как хочешь, девочка!

Странный мужчина звонко и противно захохотал, и его громкий смех, отдаляясь, ещё долго звучал в голове Инги, заставляя зажать ладонями уши и закрыть глаза. Увы, это отнюдь не заглушало звук.

            Наконец, она отняла руки от гудящей головы. Больше никого вокруг не было. Ни мужчин, ни ребёнка. А вместе с этим простым движением пришла и желанная определённость. Ещё не понимая, что она видела значительно больше, чем могла бы, девушка уверенно взяла в руку старый чемодан и без тени сомнения двинулась с места.

            Перед её взором был светлый и красивый особняк, одиноко возвышающийся на утёсе. Там ждала её новая жизнь помощницы мессира и слуги Хозяина.

            Перед её взором покачивался на волнах фрегат. И моряки, заметив спускающуюся девушку, задержали шлюпку. Они согласились вернуть её к дому.

            Обе Инги-Лисички. Такие одинаковые внешне. И такие непохожие в своих собственных мыслях стремительно отдалялись друг от друга, твёрдо зная, что сделали самый верный и правильный выбор направления. Не замечая, что с каждым шагом становились совершенно разными существами, теряющими некое целое понимание прежнего «Я». Обретающие новое себя.

 

День девятый. Без пятнадцати десять

 

  

- Ай! – послышалось возмущённое восклицание в коридоре настолько громко, что Инга проснулась. Сон тут же ускользнул, мгновенно стираясь из памяти. – Вы не могли бы поаккуратнее с моим чемоданом?!

- Простите, мадам. Но у него оторвалась ручка!

- Вы мне за это выплатите из своей зарплаты! – противный визгливый голос заставлял морщиться, а его обладательница заранее вызывала отвращение. Оставалось надеяться, что каюта той располагалась значительно дальше по коридору, и им не предстояло стать соседями в этом путешествии.

            Девушка потёрла глаза, понимая, что таблетки всё-таки оказались со снотворным, и злоупотреблять ими не стоило. Голова, однако, болеть и кружиться полностью перестала. И это подняло ей настроение. Кажется, ей даже снился какой-то сон. Инга прикрыла глаза, пытаясь припомнить сюжет потому, что ей почему-то невероятно сильно захотелось его вспомнить. Однако ничего не получилось. Девушка расстроено открыла веки. Она ещё не знала, что отныне не вспомнила бы ни одного своего сновидения.

- Как же так?! – удивилась Инга, посмотрев на часы.

Она в недоумении взяла их в руки и, крутя в ладонях технику, которой столь доверяла, пыталась понять, почему не сработал будильник. Кажется, устройство было вовсе не виновато. Она каким-то образом умудрилась нажать на кнопочку, отключающую звук. А, может, в сумке само отключилось? Извечное её везение! Хорошо, всё-таки, что Остор заехал. И взаправду бы проспала отплытие. Смех и грех!

            Девушка быстро глянула в зеркало, поправила растрепавшиеся волосы и выбежала на палубу, уже забитую туристами. Те смеялись и радовались. Не хватало только громких возгласов и аплодисментов. Люди вели себя так, словно событие являлось грандиозным праздником. Инга нашла себе местечко, с которого хорошо обозревалась пристань, надеясь всё-таки увидеть Риэвира. Её хмурые взоры заставляли остальных туристов отходить в сторону. А она настойчиво ждала.

Вдруг он бы пришёл в гостиницу раньше или случайно узнал о более раннем отплытии?

Толпы провожающих не было, чтобы выискивать знакомое лицо. Внизу бродила лишь пара взрослых мужчин, да мальчишка, нёсший её чемодан ранее.  

- Поднять трап! – послышалась громкая команда, и матросы суетливо забегали, выполняя приказ без малейшей задержки.

            Туристы всё-таки хором заликовали, а Инга расстроено следила за профессиональной работой служащих на корабле, желая, чтобы та хоть в чём-нибудь задержалась. Увы, вредный корабль уверенно отчаливал. Солнце бессовестно ярко светило на бесцеремонно безоблачном небе. Вдали виднелось корявое основание манящего небесного острова. Инга всмотрелась в ту сторону, прикрывая глаза ладонью, чтобы лучи не слепили её. Но смотреть всё равно оказалось болезненно. Она опустила взгляд вниз и увидела, что правая ступня стояла на обронённом или выброшенном кем-то рекламном буклете. Прекрасное изображение небесных островов на первой странице перекрывал огромный отпечаток ноги, оставляя незапачканной лишь фразу, напечатанную крупным шрифтом: «Это ваш Рай». Она согнула помятый буклет и засунула его за ремень джинс, намереваясь сохранить в качестве сувенира.

            Вот, между пристанью и судном взгляду открылась лазурная водная гладь. Девушка с грустью поменяла местоположение, так как корабль разворачивал нос. Пристань стремительно уменьшалась в размерах. Расстояние между нею и Островом быстро росло. Она возвращалась домой. И на сердце было тепло и хорошо от этого.

Не нужны ей всякие тайны этой загадочной земли!

Хотелось просто вернуться домой. И прав муж. Дался ей этот поход?! Сходят вместе в кино лучше. Или, и правда, на дачу к знакомым подадутся. Какая разница, где проводить время? Главное – вместе! А комаров своей кровью кормить?

...Ещё и ночёвку выдумала для чего-то.

            Неожиданно её взгляд уловил суетливое движение на пристани. Какая-то одинокая человеческая фигурка бежала со всех ног. Сердце Инги стремительно забилось в надежде, но расстояние не позволяло разглядеть опоздавший ли это турист или узнавший об обмане брата Риэвир. Да и шум толпы заглушал возможные выкрики.

Наконец, и очертания силуэта окончательно размылись. Инга же недвижимо продолжала стоять и чему-то глупо улыбалась.

 

День девятый. Четыре часа дня

 

- Вы весь день здесь стоите. Всё в порядке? – обеспокоенно спросил моряк, заставляя Ингу обернуться на его голос.

- Да она на всю голову пришибленная! Я уже подходил. Не отвечает, - в говорившем девушка узнала друга Алекса, с которым играла в волейбол.

- Созерцаю прекрасное, - высокомерно ответила она. – А с вами, Боб, у меня просто нет ни малейшего желания общаться.

            Тот фыркнул и отошёл в сторону, что-то недовольно бубня себе под нос. Кажется, общество на корабле подобралось то ещё! Приятели, которых ей видеть не хотелось после их поступка. Какая-то взбалмошная истеричка по соседству…

- Поссорились с кем-то? – решил допытаться до причин въедливый моряк.

- Да, - решила подыграть тому Инга, чтобы не вдаваться в подробности. – Поэтому и хотела бы побыть одна.

- Как желаете, мадам.

            Морячок ушёл, искоса бросая на неё встревоженный взгляд. Ему не хотелось, чтобы какая-нибудь излишне эмоциональная особа бросилась за борт. Инга же для приличия постояла ещё пару минут. Она не знала, сколько прошло времени, но то пролетело для неё словно единый миг, оставляя после себя лишь тяжесть в затёкших мышцах. Величественный Остров, бережно хранящий свои странные тайны, давно скрылся из виду. Хотя…

Какие секреты он хранил?

Инга попыталась вспомнить. Вроде ей снились какие-то непонятные сны. Обычно она пару дней ещё помнила сюжеты ярких сновидений, но эти начисто стёрлись из памяти. Загадочные недомолвки жриц. Были ещё несуразные разговоры с Арьненом…

Ничего серьёзного. Откуда возникло ощущение, что вообще была какая-то тайна?

- Наркотик. Трагедия с коллегами. Солнечный удар. Сотрясение мозга, - хмуро перечислила она произошедшие с ней события. – Неудивительно, что у меня такое затуманенное сознание. Хватило бы и одного происшествия!

            Инга решила больше не забивать голову чепухой и не сосредотачиваться на том, что не имело для неё никакого значения.

Струна – воспоминание о том, что нечто казалось важным, с тихим звоном разорвалась.

Девушка медленным, неторопливым шагом зашла в зал ресторана. Стоило хоть немного перекусить. За целый день у неё во рту не было ни крошки.

- Что будете заказывать? – поинтересовался официант.

            Блюда она выбрала наугад. Удача на этот раз решила побыть и благосклонной в виде исключения и не подвела. Горячие рулетики из овощей с сыром пришлись ей по нраву. Перекус принёс с собой и хорошее настроение. Окружающие перестали казаться чванливыми и противными людьми. Но задерживаться, чтобы потанцевать под живую музыку, она не захотела. Вот взять купальник и поплескаться в бассейне – это да!

            Девушка вошла в каюту и направилась к шкафу, чтобы открыть оставленный неподалёку чемодан. Она уже расстегнула молнию, как взгляд её задержался на подарке Арьнена. Инга улыбнулась при воспоминании о добродушном старике. После чего положила свёрток на кровать и сняла упаковку.

            Изображение почему-то навевало неопределённую грусть и вызывало сильные не вполне ясные чувства, хотя сюжет не выглядел из ряда вон выходящим. Высокий и очень худой беловолосый мужчина, одетый в простое одеяние из белой ткани, сидел на небольшом каменном выступе, покрытом пожухлой травой, в позе лотоса. Спина у него была неестественно выпрямлена. Одна рука с необычайно длинными, тонкими и красивыми пальцами покоилась на колене. Вторую было не видно... Быть может, он облокачивался на неё? Возле ноги различалось что-то крошечное синее. Кажется цветок. Смотрелся силуэт очень приятно для глаз, но от облика веяло нечеловеческой усталостью и некой яркой обречённостью.

            С выступа же открывался очень красивый вид. Внизу колыхались на лёгком ветру по-осеннему золотисто-коричневые листья могучих деревьев. А чуть вдали из-за холмов поднималось ещё слабое и неуверенное утреннее солнце, пронизывающие первыми лучами густые серые облака.

            Инга поставила картину на широкое кресло и отошла на пару шагов, всматриваясь в изображение, столь щемящее её сердце. Затрагивающее душу до самого основания. Не зная, что видела перед собой последнюю тончайшую нить, сохраняющую воспоминание о том, что нечто важное было ею однажды забыто.

 

 

 

           

В заключение

             

            Хозяин Острова облокотился на перила и с грустью посмотрел вдаль. Корабль с белыми парусами неторопливо отплывал от берега, плавно покачиваясь на лазурных водах. Светлые, зеленовато-бирюзовые глаза незадачливого служителя Судьбы и Времени провожали его внимательным настороженным взглядом, а судно медленно превращалось в крошечную точку.

            Неожиданно поднялся лёгкий шаловливый ветер и игриво встрепал его длинные белоснежные волосы. Он хотел привычно самостоятельно поправить их, но его опередила чья-то нежная ладонь.

- Позволь мне, Пророк.

- Меня здесь зовут Хозяином Острова, - ответил он мелодичным голосом, поворачиваясь лицом к подошедшей.

            Тёмно-ореховые миндалевидные глаза. Красные волосы по лопатки. Тонкий носик, на котором, словно на ночном небе россыпь звёзд, яркими пятнами выделялись оранжевые веснушки. И улыбка.

- А я осталась Лисичкой, - довольный, звонкий девичий голос резко констатировал с его плавными и мягкими интонациями.

- Ты всегда ею будешь, - пообещал Пророк.

 

 

Конец.

 

Элтэнно. Хранимая Звездой

2014 год.

eltenno@inbox.ru