НОЧНАЯ ОХОТА

 

Сказка ложь, да в ней намек!

Добрым молодцам урок.

А. С. Пушкин

 

 

По словам старосты выходило, что беда пришла от «излишней доброты», привитой ему чрезмерно добросердечной матерью, ныне покойной. С пару новолуний назад приехали в деревню злополучные гости.

- Самые обычные! Вот те крест! – с остервенелой горячностью заверял голова поселения, чертя спьяну в воздухе символ прямо перед носом собеседника. - Подъехали на своей скрипучей телеге. Старик лошадкой правит, а баба его на возу. За вещами, значит, приглядывает. Скарбу не так уж много. Из живности только кляча в телегу впряжённая. Испросили разрешения поселиться в заброшенной хате за околицей.

- Хм. Село у вас большое, людей много. Не уж то никто из молодых дом занять не хочет да обновить? Это же не на пустом месте строить, - заметил Кетту странное обстоятельство, ковыряясь веточкой в зубах.

- Не, там давно никто не живёт, - махнул рукой в сторону староста как будто говорил о чём-то абсолютно неважном, и, слишком быстро опустив глаза в кружку, попытался отхлебнуть закончившееся пиво. Звук вышел настолько неприличный, что мужик всё же смущённо поднял взгляд.

- Так и я про то, - продолжал настаивать Кетту, припоминая, как из-за аналогичной мелочи не так давно просидел на крыше церквушки аж с самой полуночи и до третьих петухов.

- Да никто из своих жить там не станет! - увидев, что на его простенькую уловку не клюнули, воскликнул ушлый толстячок. А затем, заглаживая оказию, решил продолжить приглушённым тоном. – Всего семь лет назад там Горан всю семью свою порешил. Собрал в подвале и топором порубил на кусочки. Всё из-за ведьмы красивой. Мы её потом вместе с ним и сожгли. Прям возле крыльца.

- И место теперь дурное?

Кетту стоило усилий заставить себя не улыбаться и сохранить серьёзность. Он не мог позволить себе другого. Иначе излишне длинные клыки видны станут (как их не подтачивай, а всё растут!), да и старосту обидеть можно. Попробуй потом гонорар увеличь! А история и правда смешная. Типичная. Наделают тёмные селяне сгоряча дел. Неположенным оружием или без обряда проблему разрешить попытаются, а потом ведь только хуже.

- Совсем дурное, - мрачно подтвердил староста. - По ночам как будто кто-то воет. А на земле только колючий бурьян растёт…

- Милка! – перебил разговор зычный голос хозяина таверны. Голосил он так, что, по всей видимости, решил докричаться до соседнего села. – Где ж ты там?!

Почти в тот же миг в зал вбежала запыхавшаяся пышногрудая девица, в руках которой непостижимым образом удерживался огромный поднос с уймой тарелок. Ногой она ловко прикрыла за собой дверь. Кетту тут же пришлось поморщиться из-за резких запахов, просочившихся из кухни. Его более тонкое чем у простых людей обоняние и так с трудом выдерживало спёртый воздух таверны да вонь потных мужиков, сидящих за массивными, грубо сколоченными, столами. Даже то, что он сел возле самого окна не спасало. Со двора тянуло ещё менее привлекательным ароматом конюшни… Между тем Милка окинула его заинтересованным взглядом светлых глаз, но её любопытство погасло столь же быстро, как и загорелось. Быть не может, чтоб до неё не дошёл слушок, что староста беседует с довольно известным охотником за нечистью. Однако ей, наверняка, представлялся герой-богатырь какой, а тут…

Кетту был среднего роста, довольно хрупкого и худощавого телосложения. Если что и выделяло его из толпы – так это стянутые в хвост густые светло-рыжие волосы, больше подходящие какой-нибудь легкомысленной девице. В лице тоже не было ничего примечательного кроме острых скул. Тонкий, может быть чуть более длинный, чем надо, нос с лёгкой горбинкой и широкими чуткими ноздрями постоянно морщился от окружающих запахов. Уголки губ прикрывали усики, нисколько не добавляющие облику охотника хоть немного солидности. Щетина на щеках и подбородке, тщательно срезаемая раз в неделю острым ножом, тоже с такой целью не справлялась. Пожалуй, лишь широко расставленные карие глаза, твёрдо смотрящие на мир, можно было назвать красивыми.

- Что же в такое гиблое место старичков то отправил? – как бы вскользь поинтересовался Кетту, с сожалением провожая взглядом ладную фигурку отвернувшейся от него Милки.

- А чего ж мне не пустить пожить? Вроде и пара почтенная. Медяками аж на серебряную монету наскребли в дар за доброту. А что хата такая? Так им помирать всё равно скоро. А мы бы скарб их того. Поделили б или продали. Да и могилки хорошие на вечную память для них поставили бы, - с сожалением пояснил свою «доброту» голова деревни. Видимо, он уже свыкся с мыслью, что в домашних сундуках добра прибавится, а тут такое разочарование. Староста даже сплюнул на пол. Розовощёкое пухлое лицо выражало при этом столь глубокую скорбь и горечь утраты, что с его образа можно было писать иконы мучеников.  – Кто же знал, что они такими злыднями окажутся. Колдуны… Чёрные.

Последнее слово мужик прошептал едва слышно, памятуя о нехорошей примете. Чёрные колдуны, как в простонародье называли некромантов, уважением не пользовались. И переубедить сельских жителей, что те, большей частью, безобидные, ещё никому не удавалось. Конечно. Ведь достаточно одной ложки дёгтя, чтобы всю бочку мёда испортить. Изредка появлялся некий безумный колдун, мечтающий то весь мир себе армией скелетов подчинить, то всё живое искоренить. А остальные немногочисленные некроманты в дела живых никак не вмешивались, ибо те их если и интересовали, то только как научный материал. Сидели в своих тайных лабораториях да искали пути к собственному, исключительно личному бессмертию, изредка выползая на свет по повелению Ковена во времена нестабильности магических линий. Периодически такое явление массово возникало раз лет в десять-двадцать. Из-за чего так происходило, Кетту мало интересовало. Точнее он мало что понял в объяснении. Однако последствия всегда оказывались одинаковыми - разгулявшиеся погосты да множащаяся в немереных количествах неразумная нежить, которая, казалось бы, не так давно была изничтожена под корень. Вот тогда и выходили на дороги странники, кутающиеся в чёрные жёсткие плащи, да опирающиеся на посохи с янтарными навершиями. Движением одной брови могли они остановить разгулявшееся бесчинство.

Увы, народ неистово верил, что сии колдуны до того сами эту напасть и наподнимали.

Собственно, в этой деревне, по мнению старосты, нечто аналогичное и происходило ныне. Приютили, обогрели стариков, а те «отблагодарили» по полной. Выпустили в мир нечто «непотребное». И вот то, что определить нежить собеседник так и не смог, весьма настораживало Кетту! Уж в этом-то селяне вполне были подкованы. В их головах хранилось столько легенд, что любая энциклопедия померкла бы. А тут даже предположений никаких. Охотнику же связываться с чем-то неясным не хотелось. Ведь одно дело браться за привычного зверя, а другое…

По разъяснениям выходило, что местный нарушитель спокойствия уж как почти третью седмицу всю округу тревожит. Жители теперь по ночам и носа на улицу показать не смели. Хотя до проявления такой осторожности некоторые местные видели белёсый шар ростом с человека. Катилось это нечто то в одну, то в другую сторону. И если на траве оставался просто слегка осклизлый след, «по которому поутру никак найти супостата не удавалось», то, натыкаясь на живое, странная нежить оставляла только скелет несчастного. Пока это были курицы да собаки селяне не особо тревожились. Хотя гонца к местному князю за помощью, конечно, сразу послали. А вот когда старуха, страдающая бессонницей, перед самым рассветом заголосила: «Убил, окаянный! Убил!»…

Оказалось, видела она в щели ставень, как, проломив дверь, нежить вкатилась в дом Зайца (так бесхитростно прозвали местного охотника). Мужики, выслушав причитания, похватали топоры да вилы, но внутри уже никого не было. Там оказались лишь человеческие кости. Погибла вся семья от мала до велика. Все восемь человек. И мрачные от жуткого зрелища селяне рассвирепели. Ну, а уж когда в дом вошёл и старик, опирающийся на кривой посох с янтарным навершием, обозлились ещё больше. Им сразу стало ясно, кого «приютил» староста в хате за околицей. Колдун же, словно хозяин, осмотрел всё, охая и шепча что-то под нос. Один из храбрых мальчишек, заглянувший в окно, даже видел, как он в склянку слизи набрал. А после вышел из дома, зыркнул гневными очами на всех вокруг, словно проклиная, да и ушёл прочь из деревни. В другую сторону от своего жилища.

Вот тут уж была поднята предельная тревога...

«Верно маг сделал, - меж тем подумалось Кетту. – Мужики то хоть и опешили, а руки не пустые. Не уйди некромант сразу, и часа бы не прошло, как к его дому всей гурьбой кинулись бы правосудие вершить. А так погодили».

- Вы согласитесь?

Тусклые глаза пухленького розовощёкого коротышки выражали и мольбу, и затаённую надежду, и липкий страх. Хотя Кетту привык к последнему. Чем обыкновеннее люди, тем большую инстинктивную, да невеяную глупыми преданиями неприязнь они испытывают ко всему иному. Доводилось же ему в силу своей нелёгкой профессии общаться довольно много именно с таким народом. Как-то глупо у местного князька аудиенции добиваться, чтобы узнавать, не шалит ли кто вот на том подозрительном погосте.

-Хм, - задумчиво произнёс охотник за нечистью и оценивающе посмотрел на собеседника.

На самом деле он уже знал, что согласится. Но в кошельке в последнее время крайне редко звенели монетки, а потому ему хотелось набить себе цену. Того и гляди лето кончится, да наступит промозглая серая осень. И нечего месить грязь по дороге почти что новыми сапогами. Хорошо бы накопить немного деньжат, да переждать холодное время. Лучше всего перезимовать в снятой комнатке у какой-нибудь опрятной старушки. В городе, конечно. Там и сплетни не так разлетаются, да и к каждому новому лицу не так присматриваются. А пристального внимания следовало избегать для собственной безопасности. Не то оговорили бы похлеще, чем того старичка-некроманта.

Кетту происходил из древнего рода лисиц-оборотней. Но большинству людей была глубоко безразлична его родословная, что весьма и весьма его устраивало. И он старательно прятал память о своих предках в самом дальнем уголке мозга. На то было две причины.

Вторая заключалась в том, что того и гляди на него - профессионального ночного охотника, иной сорвиголова сыщется. Конкуренция и так большая. А уж чтобы официально устранить соперника по работе, да ещё и за деньги…

Тут и не один ловчий вызовется! Тело же легко разойдётся на амулеты и обереги.

А вот первая причина Кетту являлась глубоко личной. Никак ему не улыбалось жениться на истеричной кузине для продолжения своего древнего рода. Кто только такие обычаи выдумал, чтоб ему страдать так?

- Да соглашайтесь! - перебил староста злополучной деревеньки грустные мысли оборотня о терпеливо дожидающейся его пассии да знаком приказал хозяину таверны наполнить кружки тёмным пенным пивом по новой. Видимо, надеялся, что либо угощение приведёт охотника в хорошее расположение духа, либо градус сможет сыграть свою коварную роль в уговорах.

- Хорошо, - твёрдо произнёс оборотень и отхлебнул из кружки. Напиток и взаправду был хорош. Достойная крепость, благородная горечь. Давненько таким баловаться не приходилось. Тем более, задарма.

- Вот так бы сразу, господин охотник, - прямо-таки расцвёл староста, после чего встал и на всю таверну провозгласил тост. – За нашего избавителя от супостата ночного!

Местные мужички кислым взором окинули своего старосту. Не внушал им доверия вид худосочного Кетту. Если бы не профессиональная метка на ладони, говорящая о том, что тот давно не новичок в своём деле, давно бы подняли на смех намерение помочь. Более того, от «супостата ночного» избавиться селянам хотелось ещё как, но сумма, которая стала предложена охотнику, шла из их карманов. Каждый двор вкладывался. Деревня же, хоть и большая, но далеко не самая богатая. Любой крошечный кругляш добывался тяжёлой работой. А потому мужички мрачно приподняли кружки, невольно давая Кетту понять, что после оплаты задерживаться здесь не самая лучшая идея.

 

***

 

Решив, что составлять компанию ударившемуся в хмель старосте не стоит, Кетту по-тихому вышел из таверны на разведку. Отправился он налегке. Небольшой рюкзак с нехитрым имуществом да сундучок, в котором скрывались склянки с зельями и несколько ритуальных предметов, так и остались в миниатюрной комнатке на втором этаже. Всё равно этой ночью охота не начнётся. Сначала нужно узнать зверя, его повадки.

Однако, прежде чем приступить к делу, Кетту посмотрел по сторонам и подошёл к стройному дереву справить нужду. Общественный домик, притаившийся чуть поодаль во дворе таверны, не прельщал ароматом своих нечистот. Здесь же было довольно свежо, несмотря на отсутствие ветра. И почти тихо. Вечер вступал в свои права. Хорошо так.

- Вы как-то на других совсем не похожи, - вдруг откуда ни возьмись нагловато заявил хрипловатый детский голосок, разом лишая обстановку должного блаженства.

Инстинкты заставили оборотня резко обернуться. При этом Кетту машинально принял стойку, хотя одна рука продолжила удерживать завязки брюк. Но он быстро расслабился. Произошла всего-навсего нелепая оказия. У грязного мальчишки-конюха оказались хорошие задатки для профессии ночного охотника. Мало того, что столь тихо подкрался, так ещё под грязными обносками, пропитавшимися вонью навоза, было тело, не издающее запах. Уж теперь это обстоятельство не ускользнуло от чуткого носа оборотня. Так что можно мысленно отругать себя за невнимательность, но профессиональная гордость от этого самобичевания не ослабнет.

- А кто они? Другие эти?

- Да. Так… До вас на блудника тоже охотились.

Мальчишка, потеряв интерес, собрался уходить, но Кетту хватило времени оценить его по достоинству. Вряд ли этот крепыш был сыном хозяина таверны. Скорее дальний родственник или подкидыш, ставший ныне служкой. Таким как он в деревнях предстояло делать самую грязную работу за хлеб и подобие постели всю свою жизнь. И от понимания, что такой талант вот пропадает, внутри охотника нечто сразу возмутилось. Уж очень несправедливо мироздание. Однако недовольство миром быстро угасло. Уж как ни крути, а не с руки Кетту огранять этот самородок. Сам оборотень и станет первой жертвой своего ученика.  

- Ты уж последи за моей лошадкой получше, - мягко попросил охотник и щедро кинул маленькому конюху свою последнюю монетку. Ребёнок умело поймал медяк на лету и улыбнулся щербатой улыбкой.

- Спасибо вам. Я постараюсь.

- Погоди уходить. Чего ты там про блудника говорил? Кто это?

- Да это я его так называю. Нежить энту, - пояснил мальчик.

- И кто до меня на него ходил?

- Двое их было. Первый аж сам младший сын Старого Волка.

- Хм. Это кто будет? – не понял Кетту.

- Князь наш. Так вот прозвали его. А почему не ведаю, - мальчишка равнодушно пожал плечами, но говорить продолжил с восхищёнными глазами. - В доспехах блестящих приехал и на коне белом. Боевом. Меч с камнями длинный на поясе. Девки все засмотрелись, так он ехал красиво. На всю деревню брянцал латами… Только по ним то и поняли кого нашли утром. Раздавило его словно в лепёшку. Несъедобным, наверное, показался.

- А второй кто?

- Второй то ночной охотник был, как и вы. Две ночи блудника караулил, а на третье утро нашли скелет посреди деревни. Это как раз седмицу назад и было. Жаль его. Монетку мне тоже дал, хотя я его изначала испугался очень. Такой здоровый был, - ребёнок смешно развёл руки, пытаясь показать необъятный размер, и надул щёки.

- Не, человек таким огромным быть не может, - уверенно сказал Кетту, отсмеявшись.

- Может! - уверенно заявил парнишка и умудренным голосом добавил. – Не берёт, значит, блудника сила. Как есть - не берёт! Мозгой его брать надо.

После этих слов мальчик горделиво посмотрел на охотника, желая увидеть, как тот восхитится проницательностью обычного конюха. Но Кетту эти слова не оценил. Он свою охоту именно хитростью и вёл, предпочитая не подставлять под когти да зубы собственное тело. Вот чем для вампира стрела с осиновым наконечником хуже кола будет? И ведь куда как легче жечь оживших мертвецов, когда те попадают в глубокую яму, гонясь за приманкой. Отчего прочие охотники, сплошь и рядом использующие традиционные членовредительские методы охоты, иногда доживают до глубокой старости, было для оборотня невероятной загадкой.

- Буду знать, - всего-то и сказал в ответ Кетту и пошёл по пыльной, каменистой дорожке, желая переговорить ещё с кем-нибудь из жителей. О потраченной монетке он ни капельки не жалел. И то, что теперь на завтрак не хватит денег, его ни единого мгновения не волновало. Раз на местности бушует непонятная нежить, то исчезновение какой-нибудь упитанной курочки точно на голодного оборотня не спишут.

К сожалению, узнать подробности, позволившие бы точнее классифицировать блудника, после обхода деревни не появились. Можно было подумать даже, что это напущенный в отместку за что-либо морок. Но остающиеся кости. Тем более в доспехах. Всё это не укладывалось в голове оборотня. Следовало посмотреть на таинственную нежить самому. Единственное, в чём Кетту был теперь уверен, так это в том, что свою роль здесь сыграли колдуны-старички, ибо по словам местных кумушек выходило, что незадолго до появления блудника, примкнувшая к деревне старушка ходила по дворам, прося «хоть малую горсточку муки» на хлеб. Отказать в такой малости мало кто решился. Тем более что лето предвещало великолепный урожай.

«Не обеднею. Да и грех на душу отказом не возьму», - думала хозяйка очередного двора, остывая от первичного раздражения, вызванного тихой просьбой седовласой худощавой попрошайки.

Теперь женщины вот дрожали, боясь, что на их семью наложено какое жуткое проклятье. На шеях многих висели самодельные амулеты. 

Между тем уже хорошо стемнело. Улицы как-то резко опустели, вокруг защёлкали ставни окон. Изредка только какой-либо рачительный хозяин ещё выбегал проверить, насколько хорошо заперт хлев. Даже собаки, и те поспешили скрыться в своих будках. Одинокая кошка сверкнула зелёными глазами на Кетту, испуганно фыркнула, вздыбив шерсть на хребте, и поспешила дальше по своим неведомым кошачьим делам. Оборотень проводил её тяжёлым взглядом. Обычно, животные относились к нему благосклонно, безошибочно чувствуя вожака. Но всегда, и во всём находятся свои исключения. И почему-то эта мысль, как и всегда, оставила некий неприятный осадок на сердце. Кетту даже остановился и почесал лоб, словно у него внезапно разболелась голова. А затем понял, что не хочет идти в дом некромантов. В конце концов, по словам мужичков, решивших всё же учинить расправу, маги успели незаметно улизнуть. Причём, по всей видимости, на той же телеге и со своим же скарбом, ибо в доме оказалось совсем пусто. И не один день он уж пустует. Так чего туда наведываться? Заброшенное жилище можно и в другой раз осмотреть. Да и то для очистки совести.

- Если не дом, то что теперь? – подумал вслух Кетту, наслаждаясь собственным одиночеством, и внимательно осмотрелся в поисках высокого местечка, с которого стало бы удобно наблюдать за блудником.

Деревня хоть и радовала размером (почти на полсотни дворов), но своей часовенки не имела. Прежняя сгорела во время грозы вместе со служителем, а восстанавливать до прихода нового священника никому не хотелось. Своих дел насущных хватало. Помимо общинных полей, у каждого и свои огороды. И землю крестьяне использовали с толком. Обычных деревьев во дворах оказалось крайне мало - сплошь и рядом низенькие яблони, груши да сливы. Дома же, почти все маленькие да одноэтажные, тесно прижимались друг к другу. Массивная таверна на их фоне выглядела чуть ли не замком.

Увиденное расстраивало. Кетту хотелось отдохнуть с дороги. Он рассчитывал посмотреть на нежить с безопасного расстояния, да после пробраться в снятую комнату, чтобы поспать оставшееся до утра время. А тут такие препятствия. Хоть самому башню какую возводи, чтобы округу просматривать! Да и кроме того, не каждую ночь блудник забирается в деревню. В окрестных полях да в лесу тоже стали частенько находить белые скелеты мелких и не очень зверушек. И все без следов от клыков хищников.

Охотник с грустью дошёл до последнего двора, за которым начиналось обширное пастбище. Чуть поодаль, справа, колосилась рожь. И, немного подумав, Кетту неторопливо двинулся вперёд, с удовольствием вдыхая неподвижный чистый ночной воздух. Ветра так и не было. Это притупляло обоняние, но то не особо пока беспокоило. Летняя жара ушла, оставляя приятную нежную прохладу. Оборотень посмотрел на едва выглядывающую из-за горизонта полную жёлтую луну. Через несколько ночей она наполнится таинственной силой, и его тело непреодолимо изменится. Не по собственному желанию. Но подобное лишь углубляло ощущения. Снова свободным призраком предстояло Кетту пробежать под бескрайним ночным небом… Охотник встряхнул головой, смывая чарующее наваждение. Одновременно пришла и ужасная усталость. А затем ноздри защекотал запах вкусной выпечки. Несмотря на то, что желудок был полон, в животе заурчало.

- Нет, не буду я сегодня дозор устраивать, – раздражённо произнёс вслух оборотень и решительно повернулся в сторону таверны, желая всё-таки выспаться и, при возможности, выпросить у Милки какой-нибудь пирожок. Это импульсивное движение и спасло ему жизнь.

 

***

 

Кетту был молод. Но по меркам самих оборотней. Узнай люди его настоящий возраст, то сказали бы, что он уже должен быть седовласым сгорбленным стариком, не встающим с постели даже для справления естественной нужды. И если по совести, то и вовсе пора ему лежать в могиле, достойно оставив всё своё имущество благодарным потомкам, упорно нежелающим видеть, как быстро летит время. Ведь однажды настанет и их печальный черёд… Так что, Кетту был молод, но видел и знал многое. За прожитые годы, проведённые большей частью будучи охотником за различной нечистью да нежитью, Кетту сталкивался со многими странными вещами. И немало повидал на своём веку он жутких существ. Но то, что предстало перед его взором ныне, явно было из ряда вон выходящим явлением. Даже для такого как он.

В нескольких метрах от него застыл огромный сгусток. Иначе эту белёсую, схожую с гноем массу, Кетту назвать просто не мог. По форме это нечто, как и говорил староста, напоминало шар ростом с невысокого человека, но идеальной геометрической фигурой не являлось. Всю поверхность покрывали крохотные, словно дождевые червяки, наросты. Они непрерывно шевелились, вызывая неподдельное отвращение и смазывая контуры блудника. У существа не было ни глаз, ни рта. Оно представляло собой просто мерзкий, извивающийся комок. Как с этим бороться, охотник не представлял. Стрела или меч увязли бы в упругой и желеобразной массе, не добравшись до центра. А именно там, скорее всего, и затаилась слабая точка. Возможно, как и для любой нежити, опасен для твари был бы солнечный свет. Но, несмотря на вероятное участие некромантов и то, что никто ещё не видел блудника днём, сказать, что это именно нежить, а не нечисть, Кетту не мог. Вероятно, ещё мог бы помочь огонь.

Но все предположения следовало проверять опытным путём. А, значит, если первая попытка выйдет неудачной, существо только обозлится. В том, что это не морок, наёмник отныне был полностью уверен. Иллюзии не имели запаха. А блудник…

Кетту в растерянности снова осторожно втянул в себя воздух. Как ни странно, но ароматной выпечкой пахло именно это гадкое существо.

Тем временем блудник пришёл в движение. Он вытянул нижние наросты своего тела и словно перетёк на новое место, одновременно готовя новое щупальце для дальнейшего передвижения. Процесс происходил быстро и столь плавно, что слух улавливал лишь лёгкий шелест травы. Словно ветер коснулся тонких стеблей. Неудивительно, что приближения блудника никто не слышал. Но ночной охотник не долго восторгался своими выводами. Он ловко отпрыгнул в сторону, убираясь с пути этого существа, и приготовился к атаке. Однако шар не стал нагонять оборотня, а покатился дальше в прежнем направлении. Заворожённо Кетту смотрел, как он добрался до забора. Там блудник ненадолго застыл, по всей видимости, ощупывая препятствие. Но, скорее всего, плетёная преграда не показалась ему крепкой, ибо новый нарост возник чуть выше, чем ранее. А затем шар всей своей, словно внезапно затвердевшей, массой рухнул вниз. Дерево с треском прогнулось и частично поломалось. Пустолайка, до этого не высовавшая из уютной конуры сладко сопящего носа, неожиданно решила отработать свой хлеб и с рыком бросилась на нарушителя спокойствия. Последние мгновения её жизни Кетту не пожелал бы и заклятому врагу.

Острые глаза оборотня уловили, что стоило собаке соприкоснуться с одним из червеобразных щупалец, как остальные, ближайшие к ней, резко удлинились, захватывая и запихивая внутрь шара живое создание. При этом плоть храброго сторожа словно плавилась, превращаясь в слизь. Эту массу прочие наросты старательно размазывали по поверхности запульсировавшего блудника. И когда от тела собаки ничего не осталось, странное хищное нечто снова покатилось вперёд. Щупальца его дотронулись до стены дома, но, на этот раз, решив, что преграда непреодолима, блудник выбрал иное направление. А на земле возле конуры остались только белые собачьи кости.

Мрачно глядя на невиданное чудище, Кетту понял, что его сон как рукой сняло. Аппетит тоже разом пропал. Охотник тяжело вздохнул, смиряясь, что эта ночка лёгкой не будет, и медленно пошёл вслед за блудником. Наблюдая и запоминая. В том, что странное создание его не видело, оборотень был порядком уверен. Иначе не избежать ему столь неожиданной встречи да валяться уже в поле скелетом.

Тварь оказалась для охотника в диковинку во всём. Конечно, нежить, коей блудник скорее всего и являлся, могла быть слепой. Если до оживления глаз не было, то и в новом бытии их быть никак не могло. Более того, чтобы интуитивно тянуться к живому теплу, зрение не особо и нужно. Но блудник живых никак не ощущал. Помимо этого, слухом бытие его тоже не одарило. Глупо было не напасть на очередную собаку, посаженную на цепь. Та заливалась лаем в нескольких шагах от блудника, но ничего не произошло. Блудник покатился дальше, и это обстоятельство окончательно убедило охотника в причастности некромантов в создании существа. Природа не настолько глупа.

Вот только что же те создали?

Чудное нечто не было ни нежитью в классическом её понимании, ни големом. Големам, в отличии от нежити, не требовалась пища. Только магическая подпитка. Это была действительно некая новая тварь. Крайне опасная.

Кетту всерьёз задумался.

Быть может, следует сообщить в Ковен?

Но кто его там примет? Да и не пожелают ли маги публично раскрыть его инкогнито оборотня? Нет. Там не дождаться помощи… Безопасной помощи…

Обратиться к другим ночным охотникам?

Так где их найти? Как и положено профессии, все они бродили по одиночке, лишь изредка встречаясь волею случая…

Оставить жителей деревни на произвол судьбы?

А жить на что? Последняя монета потрачена. Кто может дать гарантию, что в последующих деревеньках отыщется хоть какая работа? Красть же невозможно. На ладони каждого ночного охотника не зря имеется нестираемая магическая метка. Она не только является опознавательным знаком мастера, но и запрещает брать в руки деньги, полученные иным путём, нежели за выполнение контракта. Даже медяк с дороги не подобрать, чтоб не начать чесаться до крови! Эх. Вот они издержки профессии. Ну, да и хрен с ними. Зато, если даже без трофея за оплатой прийти, все безоговорочно поверят, что награда заслужена. Оно стоит того. Равноценно.

Сплюнув на землю, Кетту понял, что не может позволить себе отступиться от контракта. И потому, сжав зубы от злости, он с мрачным остервенением следовал за блудником до самого рассвета. Дальше не вышло. Стоило только первым лучам солнца коснуться шара, как его отростки резко вытянулись в разные стороны. Вся студенистая масса задрожала, и тело чудища обмякло, медленно впитываясь в землю.

«Значит, всё-таки нежить», - осознал оборотень, но радости ему это не прибавило.

 

***

 

Первое, что пришло в голову Кетту после пробуждения, оказалось то, что на удивление эта самая часть тела у него ну никак не болит. Хотя бессонная ночь да выпитое после неё изрядное количество крепкого пива, бочонок которого ему довелось обнаружить перед дверью в свою комнату, изрядно этому способствовали. Охотник лениво приподнялся на локтях, стараясь сквозь щели ставень определить время суток, и деревянная лежанка хрипло застонала. Выходило, что проснулся он не так поздно. День только-только подходил к концу, уступая права вечеру. Самое то пройтись по пыльным сельским улочкам к дому некромантов, да обдумать, что делать с нежитью, увиденной им нынче ночью.

- У Демьяна дворовую собаку сожрала бестия, - стоило Кетту спуститься со второго этажа сразу раздражённо произнёс староста заплетающимся языком, с грохотом ставя огромную пивную кружку на стол. Не иначе поджидал нанятого охотника едва ли не с утра, чтобы сообщить о ночном произволе. Однако часть здравого смысла, видимо, у пьяницы ещё осталась. Иначе бы он вставил и какое крепкое словцо.

И всё же Кетту встреча так и не обрадовала. Он тяжело устало вздохнул. Непонятный блудник, урчание в животе от голода, а теперь ещё и этот толстяк припёрся учить его ремеслом заниматься! Надо сразу ставить дурака место.

- Это ты меня торопишь что ли? – спокойно осведомился оборотень, пристально посмотрев в глаза деревенского головы. Жёсткий взгляд подействовал безотказно. Человек мгновенно стушевался под его взором и шмыгнул распухшим красным носом.

- Так ведь от меня люди то требуют, господин охотник, - уже более почтительно принялся за пояснения он. - Деньги собраны, а работа не делается.

- Что же вы урожай за одну ночь не собираете, а? Посеяли бы рожь, а на завтра и пожали.

В голосе, супротив желания, прозвучала сталь. Староста ещё больше покраснел, даже пьяным умом понимая, что сказать больше нечего. Его молчание Кетту устроило. Оскорблять и запугивать голову и дальше охотнику не захотелось. Поэтому он куда как более дружелюбно сказал:

- Странная у вас нежить завелась. Такой ещё нигде не видывал.

- Так говорю же, некроманты постарались… Чтоб им!

Последняя фраза прозвучала как-то жалобно, но то и неудивительно. Несчастного старосту понять можно. Осерчают селяне, что проблема не решается, да и сместят. А замена власти у народа для отставного лица как-то завсегда небезопасна.

- Дом то их где? – Кетту уже знал, где жилище находится, но решил уточнить, чтобы появилась достойная причина побыстрее уйти.

- Как выйдете, так в сторону хаты идите, где сосна возвышается. Её сразу видно. А там, как последний двор по улице пройдёте, немного прямо и всё.

- Что всё?

- До места дойдёте… И это вы правильно делаете, что туда собираетесь, господин охотник. Может и призрака какого заодно. Это. Того, - вновь обнаглевший староста сделал движение, как будто сворачивает курице шею, и улыбнулся гадливой улыбкой.

Кетту постарался не измениться в лице. После чего поправил лямку на плече, на которой крепилось несколько склянок с зельями, и вышел из таверны. Невысокая, тонкая сосёнка, единственная на всю деревню, действительно являлась хорошим ориентиром. Приметная она была. И не только тем, что одна в округе. Вторую такую попробуй сыщи! Нижние ветви и верхушка у неё были заботливо срезаны кем-то, чтобы не мешали солнцу освещать огород. Вид её позабавил Кетту. Однако, отчего дерево не выкорчевали полностью его не заинтересовало. Мало ли завет прежнего хозяина двора свою роль сыграл? Или в примету какую нынешний верил? Столько уж странностей на ровном месте деревенщины творили, что на всякую обращать внимание, удивляться сил не хватит. Так что он равнодушно прошёл мимо всех дворов по улочке столь узкой, что только одной телеге и проехать. Любопытные жители время от времени бросали на него заинтересованные взгляды, в которых читалась то неприкрытая злость, то затаённая надежда. Кто-то украдкой сплёвывал и шептал глупые слова от сглаза, считая, что это не заметно. Глупые, люди. Для заговора не столько слова нужны, сколько сила в них вложенная.

Домик, в который староста пустил жить некромантов, оказался очень приличным. Если забор вокруг него покосился, земля поросла сорняками, то само строение выглядело добротным. Серые от старости и грубо отёсанные брёвна плотно стыковались друг с другом. Щели были заботливо проконопачены сухим мхом, ещё пахнущим болотом. Соломенная крыша обновлена, а на ней выделялась каменная труба. Обычно крайние дома принадлежали беднякам. Топились такие хаты по-чёрному, чтобы тепло беречь. И уж точно подполья не имели. Простой земляной пол, иногда замазанный глиной. А эта изба светлая, хотя и стоит поодаль. Будто кто-то специально оставил местечко ещё для пяти, а то и семи дворов между ним и соседской полуземлянкой. Кетту только прицокнул языком, оценивая это расстояние, а затем уставился на три узких окна в ряд. Они, и так плотно закрытые ставнями, со стороны улицы подпирались толстыми кольями. Собственно, как и дверь на тяжёлых массивных ржавых петлях. Местные действительно боялись этого дома. Однако гвоздями не воспользовались, не заколотили намертво. Пожалели металл видно. Кузнеца своего они не имели. И в настоящий момент это Кетту порадовало. Не хотелось ему полвечера тратить на выдирание железяк из косяка.

Довольный, что сложностей никаких не возникло, оборотень отшвырнул подпорки от ставень, снял их, впуская в дом солнечный свет, и поднялся по крылечку. Затем с силой пнул ногой последний длинный кол да открыл дверь нараспашку. Та недовольно заскрипела и замерла. Замер и Кетту. Прежде чем войти внутрь ему следовало старательно принюхаться. Эта привычка не один раз спасала ему жизнь.

В воздухе витал запах. Весьма неприятный, немного приторный и свойственный для старых людей. При этом, он достаточно хорошо улавливался. Так что, скорее всего, дом был ещё обитаем. А, значит, стоит быть осторожнее и держать оружие наготове. Редко какой хозяин любит незваных гостей. 

Внутри оказалось темновато. Возможно, будь на месте Кетту кто-то другой, то в дело мог пойти и светильник. Но глазам оборотня прекрасно хватало вечернего света. Однако первым делом он всё равно отодвинул от проёмов окон плетёные щиты, служившими в крестьянских домах чем-то сродни штор. Ни к чему, чтобы местные жители и его в чём-либо заподозрили. Тусклые лучики, прячущегося за рыхлыми облачками, низко висящего солнца сразу проворно проникли в дом. По деревянному пыльному полу тут же пробежала крошечная испуганная мышь и скрылась в щёлке под ближайшей лавкой.

Обстановка была крайне простой, но ухоженной. Посредине стояла добротная печь, вымазанная, как и потолок, белой глиной. Напротив входа располагался длинный стол, под которым приютились два чурбана-стула. Гостей здесь, видимо, не так много бывало. Вдоль стен четверо лавок да огромный раскрытый сундук. Кетту подошёл к нему, с подозрением заглянул внутрь. Сидящий там крупный чёрный паук не обрадовался посетителю и поспешно перебежал в дальний угол паутины, как бы желая сообщить, что нечего тут порядочным оборотням делать и смотреть им тут не на кого. Ничего не оставалось, как найти люк в подполье. Хотя его и искать особо не пришлось. Он скрывался под единственной грубой циновкой.

Подняв крышку, Кетту поморщился. Старческий запах, мгновенно став сильнее, затеребил ноздри. Нечто едкое заставляло слезиться глаза, но ему было всё равно видно, что вниз ведёт приставная лестница, перекладины которой крепятся пеньковой верёвкой. И то, что сия конструкция весьма хлипкая, для него было тоже легко различить. Тёплого света огня, исходящего от крохотной свечки, стоящей где-то там, в глубине, для этого хватало. 

Конечно, природа наделила оборотня уймой преимуществ. Хороший слух, чуткое обоняние, острое зрение, ускоренные реакции, крепкое здоровье, долголетие и более быстрое восстановление от ран - достойное вознаграждение за скрытный образ жизни и лунные ночи, когда просыпается некое иное «Я». Возможно, будь его перевоплощение более грозным, это и можно было бы назвать проклятием. Но на утро Кетту не ждали размытые воспоминания о нападении на людей. Он знал, что кровь на языке осталась от какой сочной курицы или упитанного зайца. Ведь чем может быть опасна немногим более крупная, чем обычно, лисица? Нет, он представлял куда как большую угрозу в облике человека. Он был сильнее, ловчее, выносливее, нежели обычные люди. Однако сейчас, чувствуя затаившегося внизу опасного колдуна, Кетту понимал, насколько этого всего мало. Ему следовало быть ещё и мудрее.

- Эй, я с миром! – продолжая втягивать носом воздух, сказал он, и в ответ на эти слова шамкающий мужской голос проворчал:

- Все вы с миром. Только и думаете, как бы в гости на костерок зазвать старого человека. Знаю, посреди деревни огонь разведёте. Большой такой, до небес, чтоб, значит, уважить меня по полной!

Собственная шутка колдуну, видимо, понравилась, ибо он тут же сухо и противненько захихикал.

- Распоследний дурачок я деревенский, что ли? Некроманта жечь. Выдумал! Сейчас! Как же! – даже обиделся и одновременно рассердился Кетту. - Давно известно, что после насильственной смерти все погосты в округе зашумят. Разве один ночной охотник тут справится?

- А откуда мне знать, что ты не дурак распоследний? Очень даже похож по голосу. Или что, таким вот умником-охотником будешь? Не многовато ли чести?  – язвительный старичок снова захихикал, но от слуха оборотня не ускользнуло и то, что в словах прозвучало не только тихое любопытство, но и глубокая заинтересованность.

- Зачем же буду? Уже есть. И то, что чести да ума охотником быть у меня хватает, так это мой мастер давно выяснил. Иные ученики не живут долго и обучения не заканчивают, - спокойно ответил Кетту, понимая, что ему довелось повстречаться с самой противной разновидностью стариков. Тех, кто искренне считает себя самым умным в силу прожитых лет. Или, другими словами, тех, кто уже не замечает собственного маразма и повсеместно старается отпустить скользкую шутку. Такие ни за что и ни про что умного парня глупцом выставят, а девушку краской заливаться заставят.

Вот только оборотень был достаточно взрослым, чтобы и самому при желании вести себя аналогично… И в маразм при этом не впадать.

- Чего же ты по дому моему без приглашения шастаешь аки вор какой? - продолжил в том же духе гадкий старикашка. - Небось брешешь мне всё. А у самого и метки на ладони то нету! Ищешь только где задарма поживиться!

- Да говорили мне, что в этом доме хозяина который день нет. Некромант раньше жил. Но он такую нежить создал, что только пятки сверкали, как из деревни убегал от своего же создания. Не уж то вы он и есть? – невинным голосом осведомился Кетту.

- Ты, парень, это. Думай, что говоришь! - насупился старик. Видимо словесный укол пришёлся по больному месту, потому что некоторое время колдун даже угрюмо молчал, тяжко дыша. – Спускайся ко мне вниз. За дело поговорим… Приглашаю, охотничек!

Не тратя время на раздумывания, Кетту заскользил вниз по лестнице. Никакой колдун приглашениями разбрасываться не станет. Это вещь очень важная. Теперь можно себя в безопасности чувствовать. Хотя и в определённых пределах.

Подполье оказалось большим. Чуть меньше комнаты наверху. Стены и пол покрывала плетёная из тонких веточек и трав циновка. Сразу возле лестницы стояла бочка, покрытая трещинами. Её крышку покрыла уже настоящая горка оплавленного желтоватого воска. Чуть дальше, вдоль стены, полки с припасами. За ними приютилась лежанка, частично прикрывающая собой огромный символ, нарисованный чем-то непонятным на вид и запах. А по другую сторону стоял лишь стол с грубым табуретом, на котором и восседал некромант.

Он действительно был очень стар. Глубокие морщины да синеватые вены избороздили лицо и худые руки, крепко сжимающие посох. Опухшие веки и нависшие густые седые брови почти полностью скрывали глаза. Тёмные одежды пестрели более светлыми заплатами и сальными пятнами. При этом бородка была аккуратно подстрижена, выдавая, что неряшливость на самом деле не свойственна хозяину. Да вот так вышло…

- Ох, - удивился некромант, внимательно смотря как бы сквозь Кетту, выставившего на обозрение свою ладонь с татуировкой. – Вот так ночной охотничек! На самого-то охота когда в последний раз велась?

- Давно уж, - без энтузиазма бросил оборотень в ответ и, опуская руку, прислонился к стене, понимая, что присесть ему здесь негде.

- Ну и ладно. Я супротив ваших ничего не имею. Особенно лисиц, - небрежно отмахнулся колдун от темы. – Чего на вас зуб точить? Существа и поопаснее бывают.

- Бывают, - бесстрастно подтвердил Кетту, не реагируя на шпильку. Надо уметь правде в глаза смотреть. Нечего на честные слова обижаться. Да и понятно, что это его старик из себя вывести желает. Но ему поддаваться никак нельзя. Надо выяснить, поможет ли некромант блудника извести или же, напротив, помехой окажется.

- Не интересно с тобой. Скучно, - неожиданно заявил собеседник и, шмыгнув носом, сказал. – Раз болтать по пустякам не любишь, то давай о главном поговорим. Тебя староста нанял?

- Он самый. Жертв слишком много, - не стал скрывать да юлить охотник, всматриваясь в лицо старика. После этих слов оно стало каким-то совсем несчастным.

- Прошлой ночью ещё людей поела? – с придыханием спросил тот.

- Только псину. Но ведь этой ночью продолжит?

- Да.

- А почему «она»?   

- Да потому что она, - стушевался старик, и его руки заскользили по посоху, словно ища утешение. А затем он неожиданно признался. - Жена она моя… Сдурела под конец совсем баба! Хочу молодости, хочу жить заново!

Последние слова были произнесены столь визглявым голосом, как если бы некромант старательно цитировал некую крайне скандальную сварливую особу. Вроде кузины Кетту, в данный момент удивлённо приподнявшего брови. По его непоколебимому мнению, ни одна представительница прекрасного пола не захотела бы обновить своё существование таким омерзительным обликом.

- Как же это она так? – не смог не полюбопытствовать охотник.

- Аналогию опробовали, - горько произнёс некромант и, осознавая, что молодому оборотню его слова ничего не пояснили, принялся за подробное объяснение. – Слепили мы ком из подручного светлого материала. Так, чтоб получилось нечто вроде большого яйца.

- Вы блудника из муки создали что ли? – припомнил рассказы селянок Кетту.

- Блудника?

- Так вашу жену в округе прозвали.

- Блудник. Выдумают же, - насупился некромант, затем недовольно покачал головой и продолжил. - Из неё самой. Из муки. Удобно. Из рук в руки передаваемая, она энергией отдающих её даром насытилась. Потом замесили мы её с водой, заговорённой особым образом. Всё как жена надумала. Затем сделали кокон или яйцо, не знаю, как тебе понятнее будет.

- Да, понял я. Дальше что?

- Дальше долго лепили. Форма всё не держалась. Растекалось тесто. Ну, да справились. Закончили. И жена моя сразу внутрь забралась. Через трубочки дышала. Они же форму яйцу менять и не давали. Большое же было, тяжёлое, - он быстро вытер повлажневшие глаза кончиком потёртого рукава своего одеяния, стараясь не привлекать к собственному горю излишнего внимания. - Предложенное ею казалось таким простым и очевидным, что странно как ещё никто ранее не додумался. Человеку внутри яйца предстояло, как бы это сказать, пережить новое рождение, что ли? Разбить скорлупу и выйти обновлённым. Расчёты казались верными. Кто ж думал то, что так… Что так оно выйдет?

- А на животном каком чего не испытали? –с сочувствием поинтересовался Кетту. Пусть и некромант, а горевал старик действительно всем сердцем.

- Времени не хватало. Жёнка моя совсем плоха стала. Не долго ей оставалось. Логичнее показалось сразу всё делать. Такими верными расчёты ведь выглядели! Ведь жизнь она завсегда новая да из живого возникает. Учли провалы прошлых поколений, что нельзя создать ничего толкового из мёртвого, что только подобие выйдет, как все эти зомби, да более разумные вампиры или личи.

- И чего пошло не так?

- Да вроде всё так шло. Растворилась моя жена внутри этого яйца, дав начало юному и молодому существу. Но вот беда, не себе, а иной жизни проложила дорогу… Какому-то блуднику.

Теперь слёзы текли по лицу старика ручьём. И он их не стеснялся. Гордое лицо исказила такая гримаса горя, что похолодело даже каменное сердце Кетту. Перед ним сидел несчастнейший из людей, своими силами разрушивший ту, кого он искренне любил. Посох выпал из трясущихся рук, и оранжевое навершие тут же погасло. Старый колдун не думал его поднимать символ своей власти.

- Дела, - только и смог произнести Кетту, чтобы вообще хоть что-то сказать. И, как часто и бывало в таких ситуациях, звук голоса подействовал. Старик снова посмотрел на своего гостя, и во взгляде его светилась надежда. 

- Ты ей поможешь, - неожиданно твёрдо и уверенно заключил колдун.

- Эм?

- Уж испуганные деревенщины, что попадались мне по пути, это подтвердят. Когда я понял, что люди гибнут, то в отчаянии пешком дошёл до самого города. Там зашёл к телепату и направил в Ковен послание о помощи. Но их ответ мне совсем не по нраву. Ты должен опередить этих магов!

- Они решили… уничтожить её? – решил прояснить для себя Кетту.

В конце концов, он здесь, чтобы выяснить - ожидать от некроманта помощи или противодействия?

- Если бы! – хищная улыбка исказила лицо колдуна. - Слишком уж быстро согласились они со мной. С тем, чтобы опробовать повернуть процесс вспять. Так что это может быть только уловка. Да-да, охотник! Они решили меня обмануть! Я их насквозь вижу! Они поймают её и станут изучать, кромсая на кусочки. А меня силой вынудят рассказать об эксперименте. Вытащат из меня все подробности. И затем, в целях конспирации, обратят в этого самого блудника! Хотя бы для проведения опыта…Я это знаю! Сам бы именно так и сделал!

- Поэтому здесь и нет вещей? – кажется начал понимать Кетту.

- Конечно, - фыркнул некромант. - Пусть думают, что я куда-то ушёл. Это их со следа собьёт, а искать они вряд ли долго будут… Хотя, я бы и по-настоящему отправился в дорогу. Но жену то мне с собой не взять. И не оставить её на растерзание Ковену.

- И? – охотник с ужасом предположил, что никак колдун вознамерился использовать его в качестве приманки, дабы загнать блудника в некое безопасное местечко.

- Ты её убьёшь, - слова были произнесены жёстко и решительно. Однако последующая фраза прозвучала тихо и беспомощно. - Сам я не могу этого сделать. Руки не поднимаются.  

 

***

 

Чувствовал себя ночной охотник крайне глупо. Да и как иначе? Стоит он посреди деревни как умственно отсталый деревенщина. В руках держит ранее служивший подпоркой ставень кол, размером с бревно, да героически смотрит по сторонам, чтобы блудника не упустить. Ерунда какая-то, да и только! И ведь даже не пройтись толком в поисках твари. Такою тяжесть таскать удовольствия мало!

По словам некроманта, у его необычного творения слабое место имелось. Будучи созданным при помощи тёмной магии, оно, как и нежить, критично реагировало на миг рассвета. Так что в момент, перед тем, как блудник растворится во мраке земли, ему можно было нанести смертельную рану. Специальным заговорённым оружием, конечно. И, несомненно, создатель дива дивного знал, какие нанести заветные символы, чтоб наверняка разрушить тонкую связь блудника с миром живых. Однако предложенный Кетту кинжал (который оборотень уже мысленно привязывал к шесту, желая получить нечто вроде копья) колдуну совсем не подошёл. И меч тоже. Он занудно пояснил:

- Материал изначально живым быть должен. Иначе она его как препятствие воспримет. Её оболочка мгновенно затвердеет твёрже алмаза.

Кетту тут же припомнил слова мелкого конюха про знатного юнца в доспехах. А потому спорить не стал. Однако ему не особо улыбалось приближаться к твари на расстояние, подходящее для рукопашной. Так что оборотень порадовался своей запасливости:

- У меня есть осиновые наконечники для стрел!

- Слишком маленькие. Места не хватит нарисовать вязь. Да и глаза у меня уже не те. Мелко не смогу сделать.

- Так обожди, я заострённый шест сделаю, - нашёлся Кетту.

- Долго, - с грустью вздохнул колдун. – Я ведь сейчас решил, а через минут пять передумаю. Люблю её слишком…

- Так, тут рядом есть экземпляр хорошенький! – ничего не оставалось, как хватать быка за рога. А то и взаправду некромант откажется. – Я мигом!

Кетту быстрее молнии выскочил из подполья, выбежал во двор да схватил ближайшую подпорку, печально валяющуюся на земле. Уже тогда он понял, что оружие слишком тяжело и неповоротливо для него. Так что, с одной стороны, может и следовало добежать до соседнего двора и выпросить чего-нибудь получше. Но вдруг там хозяин пререкаться начнёт и денег требовать? Таким образом, из-за отсутствия выбора ночной охотник и стоял дурак дураком, выжидая блудника. При этом он искренне надеялся, что некромант не соизволит прийти спасать благоверную. Не особо и успокаивало его, что колдун, закончив чаровать кол, решительно вылез из подполья и ушёл со словами: «Чтоб соблазна не было». Кто ж его знал? Вдруг вернётся?

И всё же, ах, если бы это было только единственной заботой Кетту! Старику охотник хотел верить. Интуиция чуяла, что тот не врал. Но, увы, долгая жизнь оборотня учила, что полностью доверять никому нельзя. Как можно быть уверенным, что некромант написал нужные символы? Перепутать там что в своём маразме мог ведь! Мог! Или заклятие наложил такое, чтоб Кетту с женой местами поменять… Заклятое слово то с колдуна не спросить было. Обиделся бы. И такого вот гадкого волшебного кола не вручил бы.

Именно по этим причинам целых три ночи кряду ночной охотник пытался уничтожить блудника каким более традиционным способом. Но из этого ничего не вышло.

Стрелы, как серебряные, так и осиновые, опадали, будто натыкались на каменную кладку. Даже пущенные в упор. Рисковать с мечом Кетту не решился, опробовал самодельное копьё. Эффект оказался таким же. Безрезультатны были кислота и огонь. Оборотень щедро пульнул аж два бутылька редкой едкой субстанции – ничего. Тогда он бросил специальную горючую смесь. Стекло легко разбилось. Жидкость растеклась по телу блудника, но… от поднесённого огня она едва вспыхнула и тут же погасла. Заговорённая вода – мощнейшее орудие против призраков, осталась бессильна. Конечно, колдуном Кетту не был, но, как и любой охотник, мог составить простейший магический круг, призванный ослабить противника. Блудник не воспринимал заговоры, легко переползал через удерживающие линии и… вёл себя крайне бессовестно по отношению к приложенным усилиям! Некроманту удалось создать крайне неправильную тварь. И Кетту, вошедшему в охотничий раж, деньги были уже не так уж и нужны. Ему хотелось уничтожить эту бестию любой ценой.   

Ночь между тем достигла своего апогея и постепенно пошла на убыль. Приближался рассвет.

Ох! Где же этот блудник?

... Или блудница?

Как же не хотелось оборотню тайком тащить своё оружие обратно в таверну. А не принесёшь – так рачительные мужики куда пристроят. Или на дрова используют. Или вездесущие мальчишки, наверняка подсматривающие за охотником в щели даже сейчас, ради шутки утащат. Или… От мыслей, что всем в этом мире позарез нужна такая заурядная вещица как его тяжеленный кол, Кетту оторвал громкий лай. Сначала загавкала одна псина, затем к ней присоединилась соседняя. И ещё. Вскоре даже уши заложило. Охотнику пришлось сойти с полюбившегося места. Он потянулся, разминая затёкшие мышцы. Ноздри затрепетали, улавливая знакомый аромат выпечки. Кетту поспешил на запах. Словно в волшебной сказке противник появился в нужное время и нужном месте.

С момента их вчерашней встречи нежить совсем не изменилась. Такая же омерзительная тварь, и также нелепо, но быстро, слепо перекатывающаяся от преграды к преграде в поисках жизненно необходимой для неё пищи. На этот раз, правда, блудник не зашёл толком в деревню. Пошалил с краю. А ныне и вовсе вознамерился перекатываться по полю.

Руки Кетту крепче сжали оружие. Увы, даже остриё кола было не столь острым, как ему хотелось! Но он терпеливо выжидал единственный момент, когда тварь ослабнет и станет уязвимой. Он искал ту самую грань между утром и ночью, о которой говорил некромант. Непреодолимый для нежити миг рассвета. И этот миг настал. Блудник задрожал всем телом, щупальца его вытянулись и бессильно повили, а охотник со всех ног побежал вперёд, выставив перед собой кол, словно собирался осаждал крепость.

Возможно, умей тварь кричать, она бы это сделала. Отростки в агонии удлинились и затрепетали в поисках невидимого обидчика. Они обвились вокруг принёсшего непривычную боль кола, выделяя едкую слизь. Дерево задымилось и обломилось. Часть его осталась в руках Кетту, тут же откинувшего ныне бесполезное орудие в сторону. Охотник машинально вытащил более привычный меч и попытался сообразить, что же ему дальше то делать?

С одной стороны, некромант оказался прав. Момент был выбран идеально. Оружие тоже сделало своё дело. Но, увы, при этом, вроде как, и подвело. Во всяком случае, никто так и не умер. От удара блудник стал лишь раздуваться. Он стремительно увеличивался в размерах, а внутри него как будто что-то яростно заметалось. А затем кусок дерева, так и оставшийся в теле существа, стремительно вылетел, попав в ставни крайнего дома. Те треснули, развалились и упали. Раздался громкий пронзительный женский визг. В этот же момент из раны твари мощной струей начала изливаться зелёная густая слизь. Она попала на Кетту, и охотник неистово закричал от боли. Жидкость быстро разъедала его кожу, и обострённые чувства оборотня ощущали это чрезмерно ярко. Поэтому он и сделал то единственное, что ещё могло его спасти. Он перевоплотился.

- Оборотень! Лис! Охотник то оборотень! – донеслось до Кетту, который, виновато прижав уши к голове, со всех ног помчал в лес. Деньги и вещи – ещё не беда. Дело наживное. А вот свою рыжую шкуру следует сберечь. Одна она у него.

 

***

- Вот такие дела, господин магистр, - елейно пояснял староста представителю Ковена, безрадостно ковыряющемуся в земле на месте, где погиб блудник. Область эту выделяло обширное чёрное пятно. - Вы ж сами понимаете. Почли за лучшее остатки сжечь.

- Вас бы самих за это… сжечь, - постарался как можно внятнее произнести маг.

Настроение у него было ужасное. Ему казалось, что несчастья преследуют его. И начались они с того, что на второй день пути он пообедал ушицей, в которой рыба, по всей видимости, оказалась не очень-то свежей. Просидев все последующие сутки в будке позади корчмы, маг, изрядно побледневший, всё же двинулся дальше. Однако далеко намеченным маршрутом не уехал. Ему пришлось поехать в объезд из-за обрушившегося в результате паводка моста. Однако мост выше по течению тоже не выстоял, и магу пришлось идти в брод. Он вымок насквозь, его поклажу унесло течением и, хуже того, светлый магистр умудрился подхватить жуткий, до сих пор никак не собирающийся проходить, насморк. Дальше больше, но о том ему и вспоминать не хотелось. Достаточно того, что вчера, заснув от усталости в седле, он неудачно упал с лошади да выбил себе два верхних передних зуба!

А каков итог такой спешки?

Лучше бы выспался нормально в постели. Всё равно никакого материала для исследования по прибытии! И самое обидное, что чуть-чуть не успел. Ведь новое создание оказалось правдой. Всё утро пришлось медитировать, но удалось-таки увидеть загадочное существо в последние минуты его жизни.

- Так ведь столько живности и народу помёрло! - торопливо запричитал староста, всплеснув руками. – Заяц со всей семьёй. Молодой Волк, за которого нам княже налоги уж поднял. Наёмник. Да такой огромный, как медведь… Вот только этот Лис и справился. Да ведь так молодец, что одну только кожу и оставил от супостата!

Магистр ничего не ответил. Жгли селяне старательно. Что дом старика и старухи, что этот пятачок, что вещи охотника… Не пожалели масла, проклятые! Ничего кроме пепла, порядком успевшего разлететься по ветру, и не осталось. Ни единого волоска даже. А, значит, не провести никак удалённый поиск оборотня или некроманта. А ведь выходило, что изобретателя искать и искать надо! Поскорее, пока он жив. А то возраст не шутка!

- А как же Лис тварь побить сумел? Окажите честь, разъясните, господин магистр. И как она вообще называется? Мы ж о такой отродясь не слыхивали, – не сдержался от расспросов староста, лично подводя лошадь к спешащему магу.

Ведь если сейчас не спросить, так ведь никогда и не узнается. А как с таким грузом любопытства дальше жить?

- Уел он хитростью. Кол в бок, - мрачно прошепелявил светлый маг, шмыгая сопливым носом и садясь в седло. Его пегая лошадка быстро тронулась с места.

- Вот оно как бывает, - даже округлил глаза староста от изумления и, смотря во след всаднику, покидающего его деревеньку, задумчиво покачал головой. - Съел Лис хитростью. Колобок.

Конец