Главы:

Глава седьмая

 

– Зачем мне всякие безумные,

полоумные да сдвинутые? – возмутилась Алиса. – Что я,

 ненормальная?
– Конечно! – воскликнул Кот. – Как и мы все.

Иначе ты сюда бы не попала!

 

Льюис Кэрролл " Приключения Алисы в стране чудес "

День семнадцатый. Одиннадцатый час вечера по местному времени

- …И всё равно мне жутко. Надо хотя бы родным и знакомым как-то сообщить. Чтобы поостереглись, - нервно соединяя и разъединяя пальцы рук, промямлил Антон, с надеждой посмотрев на жену.

            Инга задумчиво поджала губу, и потому он успеть солгать:

- Я отдам распоряжение об этом.

- Вы думаете, люди так легко верят не пойми кому? Незнакомцам? Мне надо самому переговорить.

- Мне жаль, но о личном контакте придётся пока забыть… И зря вы так переживаете. На меня работают профессионалы. Они сумеют донести и объяснить что угодно.

            Ложь звучала во благо. Мужчина и так едва дышал от страха. Зачем запугивать его ещё больше? Зачем сообщать, что все эти близкие и знакомые уже находятся «под колпаком»?

Нет, пусть успокоится и ведёт себя смирно.

А то вдруг осуществит попытку связи? Тогда начнётся кровавый шантаж. И кто не совершит самопожертвование, когда расправа угрожает собственному маленькому ребёнку, любимым родителям или верным друзьям?

Остор не мог допустить такого. Речи шла о судьбе мира.

- Милый, он прав, - поддержала его Инга. – Конечно, не всё будет гладко. Мама наверняка перепугается до смерти и начнёт паниковать, но папа её поддержит. А без нас они меньше рискуют.

- Извини, но сейчас меня больше заботят мои родители!

- Это ты о ком? Ты же сирота. – удивлённо воззрилась она на супруга.

- Я не сирота!

- Андрей, тише, пожалуйста, - морщась, попросил Остор, намеренно используя имя, обозначенное в поддельном паспорте. Антон сначала непонимающе посмотрел на него, но вскоре, сжимая голову руками, запричитал:

- Нет. Я так с ума сойду. Сойду с ума!

- Я понимаю, что амнезия жены тревожит и раздражает вас. Но если мы не будем давать ей спать, то воспоминания не станут ускользать так быстро.

- И сколько ещё мне бодрствовать? - огрызнулась Инга. Лицо от недосыпа у неё опухло. Белки глаз покраснели. – Я уже больше суток не сплю, и всё только из-за того, что мой муж чего-то там выдумывает. Вы уверены, что у него есть родители? Может, ему это внушили?

- Он говорит правду, - спокойно подтвердил Остор и взглянул на часы. – Скоро наша остановка, так что вам стоит подготовиться, Лиза.

- И кто только такое имя-то выдумал? – возмутилась девушка, но всё же достала из походного набора расчёску и, причесав парик, надела тот на себя. – Как я выгляжу?

- Ужасно, - честно ответил Антон. – Брюнетка из тебя никакая. Тем более такая жгучая.

- Вы хорошо выглядите, просто перемена облика слишком яркая. Скажу вам честно, к любым изменениям приходится какое-то время привыкать. Но когда они становятся обыденностью, то чужим кажется прежнее, - более тактично сказал дипломатичный Владыка.

«Интересно, у Хана Картера изначально волосы чёрными были или нет?».

            «Не были. Рыжий он», - ответил Арьнен на мимолётное любопытство, и Остор мысленно застонал.

            «Нет. Я так с ума сойду. С ума сойду!».

- Из поезда выйдем, и что дальше? – опасливо отодвигая занавеску на окне, с подозрением поинтересовался Антон. - Может, пора озвучить весь путь целиком?

- Не могу, потому что он даже в настоящий момент корректируется. Я не рассчитывал на то, что Stellimber Incorporated бросит все силы на ваши поиски. Теперь в маршруте как минимум должны отсутствовать места, где на камерах настроена система распознавания лиц.

- Тогда нам прямая дорога через тундру и Сибирь к Камчатке, - фыркнула Инга и, видимо представив, сколько дней и ночей ей при таком раскладе придётся провести без сна, с ужасом прошептала. – Нет. Я так с ума сойду. С ума сойду!

- Ваша станция! – послышался одновременно со стуком грубый голос проводницы.

- Не забудьте взять чемоданы. Позже от них избавимся.

- Чемоданы, чемоданы. И куда мы в такую морозную ночь? – зябко потирая руки, задал риторический вопрос Антон, но, тяжело вздыхая, принялся доставать с верхней полки мнимый багаж.

- Темнота хорошо скрывает лица. Меньше свидетелей, - постарался найти положительные моменты Остор и, глянув как Инга кутается в тонкую курточку, предложил: - Лиза, может вам дать мой пиджак?

- Нет… Хотя, да, пожалуй.

            Она надела под ветровку пиджак, ещё хранящий тепло чужого тела, и благодарно улыбнулась.

За день резко похолодало. Температура снизилась почти на десять градусов, а никакой тёплой одежды у них с собой не было. Не думая, что это станет проблемой, Остор захватил из квартиры только портфель с ноутбуком и бумагами. Все скромные мелочи, запасные вещи да шерстяное пальто, в котором он прибыл в Россию и которое с непривычки так и не надел, второпях выбегая на улицу, остались где-то далеко.

            Вскоре вся троица сошла на платформу. Поезд почти сразу тронулся дальше. Видимо городок, в котором они оказались, не считался таким уж значимым, хотя создавал иное первоначальное мнение. Вокзал со стороны перрона выглядел представительно. Они даже удивлённо переглянулись, отчего так мало сошло пассажиров, но недоумение прошло быстро. Стоило выйти на улицы, как «город» кончился. Ухабы и ямы свойственны многим поселениям цивилизованных стран, даже самым крупным, но покосившиеся деревянные общежития, здание магазина с покосившейся вывеской «Продукты» и заколоченной синей дверью… Подобного развала Инга и Антон никак не ожидали. Что уж говорить об Осторе? О человеке, который всю свою жизнь прожил на Острове, где поддержание порядка считалось само собой разумеющимся делом!

- Нам надо найти такси, - стараясь выглядеть уверенным, сказал он и зябко поёжился от холода.

- Наверное, вот таксисты, - заметил Антон, робко осматриваясь по сторонам.

- У этих автомобилей нет опознавательных знаков.

- Не просто же так в ряд стоят. Может, подойдём и спросим?

- Другого варианта нет.

            Однако спрашивать не пришлось. Стоило сделать несколько шагов навстречу, как из одной из машин выскочил мужичок в кепке и сходу предложил подвести. Поездка обошлась очень дёшево по московским меркам, хотя проехали они с километров пятнадцать.

Целью назначения стал дом из красного и белого кирпича. В советские времена постройка поражала окружающих основательностью и богатством, но сейчас, вкупе с запущеным огородом и покосившимся остовом парника, выглядела угнетающе. Крыша, покрытая мшистым шифером, только углубляла желание оказаться где подальше от этого мрачного места.

- Нам точно сюда? – шёпотом уточнил Антон.

- Я здесь тоже впервые! – не сдержался Остор. То ли сказывалась усталость, то ли ему и правда надоело изображать уверенность в её отсутствие. Однако он знал, что перекладывать ответственность не на кого, а потому, больше ничего не говоря, решительно подошёл к калитке. Дворовый пёс сразу громко залаял.

- Гости пожаловали, а я ждал-ждал, а не приметил, – закряхтел сухонький старичок, вышедший на крыльцо из-за шума, и, прихрамывая, пошёл им навстречу. Дорогу он освещал массивным электрическим фонарём – Кино такое хорошее по телевизору идёт. Засмотрелся… Ну, что? Здравствуйте.

- Здравствуйте, - мрачно ответили в один голос Антон и Инга.

- Вы Никифор Ильич? – опуская приветствие, перешёл к делу уставший Владыка.

            «Тревожишься, что зря такси отпустил? Вдруг и правда не тот дом?» - словно бы позёвывая, между делом поинтересовался Арьнен.

- Я. Он самый. А вы Феденьки моего друзья?

- Вообще-то Сергея.

- А, тогда точно мои гости! - разулыбался старичок и хитро подмигнул. – Это я так. Для проверки… Вы проходите смелее. Шарик привязан накрепко.

- Какой шарик? Зачем? – от недоумения Остор даже и не подумал сделать ни шагу вперёд, а осмотрелся по сторонам в поисках детского воздушного шара, где-то закреплённого…

Внутри него разгорелась подозрительность. Не хотелось оказаться в одном доме с сумасшедшим.

- Так иначе он вас цапанёт. Характер то, ух! – гордо сообщил Никифор и кивнул головой в сторону рычащей собаки так, что стала видна наколка шее.

Понятнее Остору не стало, пока Инга не пояснила шёпотом:

- Это пса так зовут. Шарик.

            Старик вряд ли слышал слова девушки. Он начал эмоциональный рассказ про то, как его зверюга воришек по двору гонять может, и не замолк, даже когда они расположились в гостиной дома. При этом, правда, достал из шкафчика объёмную бутыль водки да банку с маринадами.

- Давайте за встречу что ли?

- Нет.

- Да вы не стесняйтесь! – воскликнул на это единогласное возражение Никифор, продолжая подрагивающими пальцами вытаскивать пробку. Зачем использовать такое вместо отвинчивающейся крышки – вопрос отдельный. – У меня гости, а я вас без угощения оставлю что же? Эй, нет! Не по-русски это!

- Ладно. Давайте, - вдруг согласилась Инга и взяла одну из рюмок, наполненную до краёв. Антон тут же засопел, но промолчал. Отказываться в единый момент вдруг стало как-то неприлично.

- Вот. За встречу! – провозгласил Никифор тост. Все выпили. И старик, утерев губы, стукнул рюмкой по столу, предварительно перевернув её. – Сейчас колбаски принесу. Или что по-серьёзнее хотите? Может картошку вариться поставить?

- Да, было бы здорово. Я ужасно голодна, - мило улыбаясь, сказала за всех девушка. Но, едва хозяин дома, вышел из комнаты, её облик переменился. Инга возмущённо наклонила голову набок, гневно округлила глаза, да шипя, как взаправдашняя змея, настойчиво поинтересовалась. – Что мы здесь делаем, Владыка Остор?!

- Мне и самому хотелось бы находиться где-то ещё. Однако человек, который может без проблем переправить нас через границу, избрал именно это место для встречи с ним.

- И долго его ждать?

- Не переживайте. Злоупотреблять гостеприимством мы не станем. Он должен прибыть не дольше, чем через пару часов.

- Может, тогда не стоило так сюда спешить?!

- Вы не могли бы объяснить своей жене, что местные края далёко не Москва, и нам никак не стоило устраивать обзорную ночную экскурсию по ним? – обратился Остор к Антону.

            Он это сделал не для того, чтобы избавить себя от беседы с Ингой. Антона следовало хоть немного растормошить. Лицо его то хмурилось, то страдальчески морщилось, а иногда на нём появлялось столь плаксивое выражение, что Владыке от отвращения хотелось отвернуться.

- Я не хочу ничего объяснять.

- Ладно. Не будем ссориться. Здесь тепло и есть шанс хоть чего-то горячего поесть, - устало произнесла Инга, смиряясь с ситуацией, и поднялась с кресла. – Пойду, помогу на кухне.

            Остор проводил девушку задумчивым взглядом и уставился на настенные часы с кукушкой. Те противно тикали. Шум резал по нервам, но ничего более интересного в комнате не находилось. Разговаривать тоже не хотелось. Телом и разумом овладела какая-то аптатия, заставившая почувствовать раздражение, едва Антон растерянно произнёс:

- Знаете, на самом деле на нас вдруг свалилось столько всего. Все эти нервы и переживания заставляют вести себя по-хамски. Мы даже не поблагодарили вас за участие.

- Поблагодарите, когда всё закончится.

- Само собой. Но сейчас я говорю спасибо не за помощь, которую вы оказываете. За участие. Неравнодушие.

            Остор постарался ободряюще улыбнуться собеседнику, дабы прервать этот несвоевременный порыв благодарности, но со стороны кухни раздался громкий женский визг. Оба мужчины тут же встрепенулись и ринулись туда. Однако от созерцаемой картины им сразу же пришлось замереть. Инга, грудь которой быстро ритмично вздымалась, прижималась к стене, держа в руках крупную картофелину и нож, которым она ту до этого чистила. Стояла девушка так потому, что на неё было направлено дуло пистолета. Держащий оружие посмотрел на вошедших и неприятно ухмыльнулся. Внимание Остора почему-то сконцентрировалось на желтоватых зубах.

- Ты это чего, сынок? – осторожно спросил Никифор, медленно опуская кастрюлю с водой обратно в раковину.

- Что это за баба? Кто они?! – нервно переводя оружие с одного на другого, просипел незнакомец. Из его разбитого носа текла кровь. – Что они здесь делают?!

- Успокойся, - примирительно водя руками по воздуху, ласково сказал старик. Крошечные капельки воды при этом упали с его пальцев на пол. – Это брата твоего знакомые. За ними вскоре Лобарь приедет.

- Знакомые. Знакомые. Знакомые, - начал повторять странный мужчина. В его глазах мерцал оттенок безумия.

Никифор же плавно протянул руку.

- Всё хорошо, Ванечка. Дай-ка мне свою дуру. Не нужна пушка здесь.

            На какой-то миг Остора окутало успокоение. Но только на миг. Отчего-то ему заранее стало ясно, что задумка хозяина дома не удалась бы, и вскоре должно произойти нечто совсем отвратительное. Так и вышло. Иван резко навёл ствол на отца и приказал:

- Не суйся! Думаешь, я забыл, что ты меня и упёк в торбу? А?! Я сюда не просто так спешил, сволочь.

            «Медленно и тихо перемещайся на удобную для атаки позицию», - спокойно произнёс голос Арьнена.

- Полагаю, что это глубоко личные разбирательства. Не хочется вам мешать, поэтому, может, позволите нам уйти отсюда? – вежливо вклинился Владыка, предпочитая подсказанным действиям путь дипломатии.

Да, теперь бы он с удовольствием отправился на «обзорную ночную экскурсию»!

- Так-то да. Ни черта вы мне не нужны, – вроде бы согласился преступник, но сразу сделал выстрел по колену Антона. И, пока несчастный муж Инги корчился от боли, а сама девушка, прижимая кулак ко рту, старалась сдержать крик, громко сказал. – Да только в душе я актёр! Нравится публика!

- Заткнись! Он больной совсем, - злобно шикнул островитянину Никифор.

            Инга же не сдержалась. Несмотря на грозящую ей опасность, она ринулась к мужу, но Иван перехватил её ловким движением на середине пути и, заламывая руки, бросил на стол. Простой кухонный нож выпал из женских пальцев и, сердито звеня, откатился в сторону.

- Лежи смирно, - тот добавил и матерное обращение. – А не то в каждого сейчас по пуле всажу. У меня маслят ещё много.

            Продолжая удерживать одной рукой пистолет, мужчина, не сводя глаз со своих «зрителей», расстегнул ширинку, а затем, наслаждаясь полученной властью, с вожделением приподнял платье Инги. Девушка начала всхлипывать ещё громче. Её взор метался то к Остору, то к Антону. Тонкие пальцы сжались в кулачки столь плотные, что короткие ногти впились в кожу до крови.

«Лучше выждать, когда он увлечётся и расслабится, - холодно, то ли посоветовал, то ли приказал Арьнен. – Не стоит преждевременно геройствовать».

            Эти разумные слова заставили Владыку стиснуть от гнева зубы. Он не мог стоять и беспомощно смотреть, как ладонь Ивана елозит между женских ног. Покрасневшая от стыда и страха Инга машинально попыталась сдвинуть бёдра, но тут же получила звонкий шлепок по ягодицам. Она то ли всхлипнула, то ли взвизгнула и разрыдалась, когда насильник смачно сплюнул на её зад.

- Не надо так зажиматься. Ты у меня потом ещё и ещё просить будешь.

Будь Остор равнодушным стратегом или трусом, то ему стало бы проще согласиться с Арьненом. Однако подобное не соответствовало личности островитянина. Никак. Неспособность влиять на происходящее вызывала глубокое отвращение к себе самому. И, глядя как по дрожащим от ужаса ногам Инги окончательно сползли на пол красные трусы, он ощутил себя разъярённым быком на арене. Ноздри вздулись. Собственная жизнь вдруг перестала иметь смысл. Всё важное в ней сконцентрировалось до размера точки. До одного единственного желания забить насмерть подлеца, отчего-то родившимся человеком.

            «Не смей!» - во всю глотку закричал незримый спутник, но было поздно.

            Остор со звериным рыком ринулся в бой. Дуло пистолета тут же повернулось в его сторону. Вспышка и грохот. Или наоборот? Грохот и вспышка. Тело дёрнулось, как будто наткнулось на препятствие. Однако он быстро вернул равновесие и продолжил рывок вперёд. Не мешай его пути стол, то Владыка и обрушился бы всей своей массой на противника, но игнорировать такой материальный объект было невозможно. А потому в дело пошла правая рука. Пальцы ухватились за запястье с оружием. Раздалось ещё три громких выстрела, но все они достались белёному потолку. Инга зажала уши и, взвизгивая, присела на корточки. Антон не реагировал, будучи уже без сознания. Зато Никифор, несмотря на преклонный возраст, ловко наклонился и, ухватив с пола нож, бросился на подмогу. Пускать в ход лезвие старик, правда, не стремился, а потому с размаха ударил Ивана по животу кулаком. Безумец согнулся пополам, сблёвывая остатки пищи, и Остор, внезапно ощутив невыносимую боль в руке, наконец-то обошёл стол да с силой врезал ногой по голове Ивана. Однако череп у того был крепкий. Желанного хруста не возникло, а завершить дело не дал старик.

- А ну от сына моего отойди! - приказал Никифор, наставляя нож на гостя.

- Да он же…

- От сына моего отошёл! 

            Одержимость в глазах престарелого родителя отчего-то вернула Остору шаткое душевное равновесие. В намерении успокоить собеседника, он попытался примирительно поднять ладони вверх, но… не смог. Левая рука повисла плетью. Владыка удивлённо воззрился на неё и осознал, что недавняя рана, нанесённая слугами на небесных островах, оказалась только нежной прелюдией тому, что творилось с конечностью сейчас. Кровь пропитала рукав насквозь. Непроизвольно он зажал пулевое отверстие здоровой ладонью и, видя, что Иван захрипел, начиная приходить в себя, всё же собрался с духом.

- Он же нас всех убьёт! – попытался воззвать островитянин к разуму старику.

- Ванечка дурной, может, но он мой. Плоть от плоти, - сжал зубы Никифор. – Не дам!

- Хорошо, - постарался согласиться Остор, действуя согласно простой методике. – Я и не собирался что-либо с ним делать. Но пистолет то вы у него, Никифор Ильич, забрать можете?

- Это я могу, - словно очухиваясь, подтвердил тот и отнял оружие. Однако сразу направил дуло в сторону гостей. – А теперь валите-ка отсюда. Если Лобарю надо, то он вас сам разыщет.

- Хорошо. Ин… Лиза, идите сюда.

            Девушка, рыдая и оправляя одежду, испуганной птичкой перебежала на другую сторону кухни. Сначала она было прижалась к Остору, но порыв оказался кратким. Иные эмоции, нежели страх, заставили её, стеная от горя, броситься к мужу. Снятый с талии пояс обвился выше колена Антона, но густая красная лужа продолжала растекаться по полу так, как будто хотела скрыть под собой всё пространство. Её было чрезвычайно много.

            «И когда моя кровь капля по капле соединится с его кровью, то возникнет целое море», - пронеслась в голове Остора непривычная для него поэтическая мысль.

            «Не море, а два трупа! - резко и холодно поправил Арьнен. – Бери полотенце, сгодится тебе самому на перевязку, и уводи девочку как можно скорее. Под любым предлогом! Старик вот-вот примется жалеть сына, и тогда смерть начнёт свою жатву. Не вставай на пути мрачного короля».

Владыка перечить не стал, так как со словами незримого собеседника он был полностью согласен. Однако, поступил всё равно по-своему. Схватив со стола льняное и длинное как шарф полотенце, он, вместо того чтобы потащить Ингу в комнату, морщась от боли, протянул ткань под подмышками Антона. Длины прекрасно хватало, чтобы, соединяя края, удобнее волочить потерявшего сознание мужчину здоровой рукой.

- Погоди, я сейчас, - едва слышно прошептала Инга и, поднимаясь, начала помогать. Она обняла ноги мужа выше ранения и постаралась приподнять их. Так стало намного легче начать движение.  

            Никифор, тем временем, поняв, что от гостей угрозы больше ждать нечего, присел возле сына и, поглаживая того по волосам и спине, принялся что-то тихонечко говорить ласковым голосом. Иван вроде бы слушал и даже в такт речи согласно покачивал головой. Но мнимое смирение прошло быстро. Улучив момент, он ловко вернул себе оружие и, не раздумывая, выстрелил отцу в лоб. После чего повернулся в сторону вздрогнувших свидетелей. Остор и Инга успели выйти в другую комнату, но времени закрыть за собой дверь им не хватило, а потому они прекрасно видели произошедшее.

Поступок безумца заставил их на миг замереть от ужаса. Но только на миг, так как действовать было необходимо - Иван навёл пистолет на них самих, и девушка, поддерживающая мужа за ноги, оказалась на линии огня. Некая малая секунда оставалась ей для жизни. Владыка осознавал, что Инга не способна спастись самостоятельно. От шока она застыла как вкопаная, а сам он… а сам он не успевал оттолкнуть её в сторону. Паника завладела разумом. Для воплощения любой идеи следовало это идею ещё придумать! А он не мог. И отравленное приступом отчаяния тело стало действовать само собой. Ни в настоящий момент, ни после Остор не сказал бы, что сделал то, что сделал, намеренно.

Неожиданно, и одновременно с тем, как пальцы крепче ухватились за полотенце, ноги его подогнулись. А затем колени резко (аж до боли) выпрямились, совершая сильный прыжок назад. Продолжая удерживать Антона, Остор рухнул на спину. Потом от грома выстрела заложило уши. Сердце стремительно забилось. И он, сдвигая с себя верхнюю часть туловища раненого, приподнялся, ожидая увидеть возле себя труп Инги. Однако девушка шевелились. И не просто, а вроде как старалась подняться с пола. На первый взгляд, ранена она не была.

            Снова выстрел.

            Ему даже не сразу довелось осознать, что звук вышел иным, нежели прежде. Он просто не двигался в ожидании, что вот-вот появится Иван и, хохоча, расстреляет их. Но это была мимолётная слабость. Остор, осторожно сдвигая с себя Антона, суетно поднялся на ноги, стараясь соориентироваться в обстановке.

- Эй, этот гад один был?! – послышался с кухни незнакомый грозный голос, а после раздался и шум, как если бы кто-то ударил ногой по мешку с картошкой. – Это тебе за Никифора, мразь!

- Кто вы? – требовательно спросил Остор, знаком указывая Инге, чтобы та поскорее скрылась за его спиной.

            Девушку действительно не задело. Видимо, его неожиданный прыжок совершил чудо. А всё из-за того, что тело Антона послужило хорошей связкой. Он утянул за собой всех, как если бы они были звеньями одной цепи. И пуля пролетела мимо. Наверное, в считаных миллиметрах от цели, но мимо. След он неё горел чёрным пятном на стене. Прорехой в обоях.

            В комнату, играя оружием, вошёл рослый и лысый мужчина с низким лбом и маленькими глазками, хитрое выражение которых давало понять, насколько обманчиво может быть первое впечатление.  

- А кто спрашивает? Номер заказа?

            «Если и сейчас меня проигнорируешь, то я назову тебя идиотом, и ты навсегда потеряешь моё уважение! - сердито прошипел Арьнен. – Перевяжи себе руку. Немедленно!».

            То ли на этот раз сил перечить уже не было, то ли победил разум, но Остор вытащил из-под тела Антона уже ненужное полотенце и позвал Ингу на помощь. Девушка беспрекословно послушалась, но её судорожные движения напоминали движения робота. Да и пальцы тряслись и никак не могли завязать узел.

- Эй, оглохли все что ли?

- Семь, три, четыре, шесть, девять, - по памяти назвал код Остор, оглядывая через порванный рукав рану. На удачу, пуля прошла навылет, краем. Сущий пустяк по сравнению с тем, что могло бы быть.

- Тогда всё верно. Я Лобарь.

            Мясистые губы мужика разошлись в неприятной улыбке, а затем он подошёл ближе к Антону, мимолётом глянул на его изувеченную ногу да нащупал пульс на шее.

- Не жилец, - заключил их будущий проводник. – Но заказ у меня на три персоны, и скидок я делать не стану.            

- Как? Как не жилец? – ошарашенно прошептала Инга.

К счастью, к этому моменту она как раз закончила сооружать жгут. Кровь сразу перестала хлестать, и Остор почувствовал уход некоего тревожного напряжения. Теперь его жизни ничто не угрожало.

- У мужика нога почти оторвана. Его к границе нет смысла тащить, он вот-вот подохнет.

- Какая граница?! Его надо в больницу. Срочно!

- До ближайшей больнички с полчаса езды, - наклоняясь над девушкой, спокойно пояснил Лобарь, пристально глядя ей в глаза. – И если туда рискнёте, то нам не по пути. Вы хорошо засветитесь, и это делу помешает. Если же сюда скорую вызывать, то приедут они не пойми когда. Может этот дышать ещё и будет. А, может, уже нет. Но я в доме с двумя трупами врачей поджидать никак не собираюсь.

            «Он мне нравится, - чуть ли не с любовью заметил Арьнен. – Наилучший тип людей. Думающий».

- Мы не можем бросить моего мужа! – сжимая кулачки, ответила Инга, становясь похожей на боевого петушка.

- Ну, не надо так бояться, найдёшь ещё нового.

- Да вы… вы… чурбан и хам!

- Не возражаете, если мы с девушкой наедине переговорим? – игнорируя хмыканье Лобаря, сухо поинтересовался Остор.

Проводник внимательно оглядел его с головы до ног и по раздумьи согласился.

- Я на улице постою. Не спеша выкурю две сигареты. Если не выйдете, то это ваш выбор.

- Мы не оставим моего мужа! – едва закрылась входная дверь, снова воскликнула Инга и дрожащими пальцами сумела разорвать штанину Антона. Увы, Лобарь был прав. Коленная чашечка превратилась в месиво. Нога сохраняла видимую целостность только за счёт обрывков сухожилий. Даже на неопытный взгляд Остора конечность могла ждать только ампутация.

- Мы же не оставим моего мужа?

            Он не стал отвечать раньше времени. Сначала вытащил из кармана телефон и набрал по памяти номер Леона.

- Да, Владыка.

- Адрес места встречи с проводником. Срочно вышлите туда медиков. Если надо, то вертолётом. Обязателен опытный хирург, - английский Инга отлично понимала, а потому, продолжая утирать слёзы, внимательно посмотрела на Остора, внимая каждому его слову.

- Для вас?

- Нет. Мне нужен будет доктор на первом месте назначения. Левая рука, сквозное пулевое.

- Что произошло?

- Об этом позднее, но озаботьтесь, чтобы в дальнейшем мне не разочаровываться в вас! В доме два трупа и человек, за которого я несу ответственность, серьёзно покалечен.

- Да, Владыка. Я принимаю вину.

- У вас есть иные варианты для пересечения границы? Проводник не желает связываться с тяжело раненым.

- Варианты есть, но тут без изменений. Я по-прежнему рекомендую воспользоваться услугами Лобаря, - прозвучало без заминки. – Он имеет отличные связи и никогда не связывался с серьёзными организациями. По правде, если бы ему было известно кто вы, и кто за вами охотится, то он бы сразу отказался. Этот факт обязан снизить бдительность у аналитиков корпорации. Его неведение сейчас отличный щит.

- Хорошо, - недовольно поджимая нижнюю губу, вымолвил Остор. – Тогда последнее. Сделайте так, чтобы наши «друзья» не очень-то…

- Он не дышит, – вдруг чётко произнесла Инга, прерывая Владыку на полуслове. Затем она с возмущением вцепилась в одежду мужа, выдала ему, всхлипывая, пару сильных пощёчин и… начала делать искусственное дыхание.

- Что сделать? Вас не слышно.

- Секунду, - обратился он к Леону и, подойдя ближе, ощупал запястье Антона.

Пульса не было. То ли утекло чрезмерно много крови, то ли болевой шок. В любом случае, итог был ясен. Однако, испытывая смутную надежду, Остор постоял с секунд десять, молча наблюдая за стараниями Инги, и только потом сказал в трубку. Очень тихо:

- Медики не понадобятся. Проследите, чтобы трупы в доме не навели на мой след.

- Да, Владыка.

            Прощаться он не стал. Просто прервал разговор и положил телефон обратно в карман. Потом, нервно сцепив руки за спиной, подошёл к окну. Отодвинул тюль. Выглянул наружу и решительно подошёл к Инге.

- Я искренне сожалею вашей потере, но нам надо уходить.

            Остор позволил себе положить ладонь на плечо, пытаясь таким образом неумело утешить молодую женщину. Она тут же прекратила попытки вернуть мужа к жизни, но зарыдала ещё сильнее. Косметика размазалась. Сопли и слюни потекли по лицу. Парик съехал на сторону.

- Зачем? – простонала девушка. – Зачем мне надо куда-то идти?

- Потому что так надо. А всё остальное просто эмоции.

            Наверное, она ожидала совсем иного ответа, ибо сквозь боль в глазах просочилось удивление. А затем Инга ненадолго опустила голову, в отчаянии ударила кулаком по полу и всё же поднялась на ноги. Девушку от пережитого очевидно шатало, но она, всхлипывая, произнесла:

- Хорошо

- Тогда идёмте, - кивнул головой он.

            Однако, прежде чем уйти, Остор накинул покрывало на тело Антона. Это не было обычаем его родины, но он знал, что в большом мире так принято, и хотел проявить уважение к погибшему. Подобная малость облегчила груз на сердце. Ненамного, но всё же…

            «Такая цена выплачивается всеми людьми, - спокойно сказал Арьнен. – Ты сделал самостоятельный выбор и пожинаешь его итог».

            «Тот подлец целился старика и был готов изнасиловать Ингу! Я никак не мог остаться в стороне».

            «Разве я тебя обвиняю? – словно бы удивился незримый собеседник. – Мне хочется лишь подчеркнуть, что, несмотря на свой юный для меня возраст, ты уже далеко не мальчик. Собственное мнение, заставляющее действовать вопреки даже самому мудрому совету, важнее покорности и послушания… Да и иногда остаться человеком – это намного больше, чем остаться в живых».

            Отвечать он не стал. А дальнейшие действия выходили какими-то машинальными. Он подошёл к Лобарю, докуривающему последнюю из двух сигарет. Потом вместе с Ингой сел на заднее сиденье машины. И если и обратил внимание, что обивка салона походила на плёнку, то только потому, что окровавленная повязка сразу испачкала её. Проводник это тоже заметил, недовольно поморщился и кинул ему на колени аптечку, в которой полезного оказалось не так много. Однако Инга и с таком ассортиментом сумела обработать рану каким-то жгучим антисептиком да по новой перевязала его руку. Подобное позволяло верить, что завтрашний день настанет. В конце концов, это было не первое серьёзное ранение Остора. А потому, припомнив как его в своё время после нападения слуг Хозяина с того света вытаскивали, Владыка уверился в собственном быстром выздоровлении. Пожалуй, пришедшее к нему спокойствие в конце концов передалось и спутнице. Она перестала всхлипывать, а затем и незаметно для себя заснула.

 

            Любое пробуждение происходит иначе. Даже внезапное. Веки открываются, и ты начинаешь созерцать мир. А до этого миг тьмы. Красочные сны всегда переходят сначала в неё. Потому что эта темнота – всего лишь закрытые глаза…

Её же осознание себя в здесь и сейчас выходило совсем иным. Инга обнаруживала, что шла куда-то, что смотрела на гладь бескрайнего океана, даже разговаривала. И это происходило плавно, как будто её душа перетекала в новое тело. Ей легко было сказать, что случилось в последние минуты до того, как контроль над собой полностью возвращался к ней.

            Но не на этот раз.

            Может вину следовало возложить на коварный случай? Может, ей довелось именно спокойно дремать, поэтому всё и произошло иначе?

            Однако, как бы то ни было, первое воспоминание оказалось связано с Художником. Словно бы до этого она ничего не видела, а затем его очи, глубокие и яркие как голубой лёд, заполнили всё пространство.

- Ох, - непроизвольно выдохнула девушка от неожиданности. – Как это ты здесь оказался?

- Знал, где ты и захотел прийти, - пояснил он и беззастенчиво присел рядом на песок.

Одну ногу Художник вытянул, а другую согнул в колене, чтоб стало удобнее задумчиво облокачиваться на неё локтём. Вода, словно хитрая охотница, постаралась дотянуться до подошвы его сапог, но, понимая тщетность попытки, отбежала лёгкой волной назад, чтобы вскоре повторить безрезультатный манёвр. Инга же провела ладонью по своим волосам, пытаясь пригладить пряди, безжалостно теребимые прохладным ветером. А затем её взор сосредоточился на мужских пальцах. Мужчина подобрал округлый пятнистый камушек, но вместо того, чтоб начать пускать «блинчики», бросил его вниз. Камень, вопреки силе тяжести, дотронулся до песка и тут же поспешил обратно в уютную ладонь, словно был каучуковым. Инге это что-то напомнило, но она никак не могла вспомнить, где могла бы видеть подобное.

- Так не должно быть.

- Разве?

- Да. Это же камень. Тяжёлый.

- Его вес намного легче моего желания.

- Или рядом со мной хороший иллюзионист?  

            В ответ на этот скептицизм он ещё несколько раз кряду повторил трюк с камнем, а потом положил тот обратно и, не отрываясь глядя на девушку, певуче произнёс:

 

Молчание, грех и боли стены

Обволокли свободы суть.

Так разве можно мне уснуть,

Когда надорваны все вены,

И кровь струится на песок

Часов времён?

Я помню вас,

Когда с небес сорвался глас.

Как пулей вопль драл висок!

Как мир стоял на волосок,

А после навсегда умолк.

 

Мне помнить всё. И в этом толк.

 

Отныне в памяти моей

Предания тех веков далёких,

И битв безжалостно жестоких

Не позабыть до конца дней.

Я видел древние дороги.

Глаза воззрили темноту.

И боль во мне невмоготу.

 

Но вам ли есть на то тревоги?

 

- Это ты к чему? – не поняла Инга, для чего надо декламировать столь длинное стихотворение. Да ещё такое, которое, на её взгляд, было совсем не к месту. Даже несмотря на то, что читал его Художник с редкой выразительностью, какой был в нём смысл?

- Так разве можно мне уснуть, когда надорваны все вены, и кровь струится на песок часов времён? - повторил странный мужчина с мягкой улыбкой и шустро ударил указательным пальцем по кончику её носа. Непроизвольно она дёрнулась и моргнула. А когда открыла глаза, то никого возле себя уже не увидела.

- Твою мать! – тут же зло прошипела девушка и, поднимая с песка оставшийся там лежать круглый камень, со всей силы швырнула его в воду. Раздался всплеск и поднялась уйма брызг. Всплывать камень не стал. – Твою мать! Лучше вытащи меня отсюда, иллюзионист чёртов!

- Инга, вот ты где! – послышался с пригорка возглас.

Это Сашка бежал ей навстречу. Его она давно не видела, но последняя беседа наложила на их дружеские отношения основательную тень. Так что радоваться ему было сложно.

- Еле тебя нашёл!

- Ну. Нашёл. Что дальше? – она возмущённо скрестила руки на груди и совсем не оценила то, как тяжело дышал бывший коллега.

- Я не буду говорить, кто именно, но кое-кто очень желает знать, известно ли тебе что о некой Лисичке?

- Лисичке? – недоумённо произнесла Инга. Сердце заколотилось чаще и тяжелее. Это имя было ей невероятно знакомо. – Да. Я знаю её. Она – это я… Нет! Стой! Я – это не она.

            Сумбурность, возникшая в голове, мешала прояснению сознания. Поэтому девушка, стараясь сосредоточиться, потерла пальцами виски. Кажется, думать и вспоминать стало легче.

- Я знаю её, - удивлённо для себя самой, вдруг сказала Инга.

- Ну, и? – нетерпеливо поинтересовался Сашка. – Что в ней такого важного?

            Она открыла было рот, чтобы сказать, что Лисичка никому и никогда не казалась важной. Никому и никогда! В ней видел смысл только один человек. Тот, для которого её дружба являлась жизненной опорой. Для которого в ней заключался целый мир. Который любил её в чём-то больше, чем самого себя…

Она ничего не сказала о том, что вспомнила. Лишь спросила:

- Ты знаешь, что такое быть другом?

- Само собой! – не понял её вопроса Сашка.

- Так почему ты оставил меня, когда я умоляла о помощи? – требовательно прошептала девушка.

Собеседник, вздыхая, кисло поморщился, явно испытывая неприятные чувства, но ответил без заминки:

- Есть вещи важнее дружбы. Мне выпал шанс узнать суть мироздания… Инга, разве можно отказаться от возможности понять мир с высоты бога?

- Можно, если для тебя важнее остаться человеком. Можно даже разрушить целый мир ради кого-то, кто дорог. Потому что вес желания иногда значительно больше всего остального, будь оно хоть значимее некуда!

            Её затрясло от переизбытка эмоций. Пальцы непроизвольно сжались в кулачки, а из глаз потекли слёзы. Это произошло не столько потому, что ей вдруг стало невероятно жалко себя, сколько потому, что она вспомнила, как являлась безмолвным свидетелем прошлого Хозяина Острова. Она вновь ощутила его мысли и эмоции. Его глубочайшую грусть. Его невысказанную боль. Его беспросветное одиночество.

- Слушай, мне действительно жаль, что я поступил именно так, - засовывая руки в карманы брюк, сказал Сашка. – Но сейчас у меня есть возможность помочь тебе. Для этого всего лишь расскажи подробнее про Лисичку.

- Если хочешь узнать про Лисичку, то ступай в замок мессира. В конце концов, она его дочь.

            Сказав это, Инга, преисполненная внутреннего волнения, пошла прочь вдоль берега. Бывший друг попытался её нагнать и остановить, но она молча стряхнула со своего плеча его руку и только ускорила шаг.

            Принесённое воспоминание о Лисичке и Пророке изменили для неё картину настоящего. Многое в единый момент вдруг стало ясным, почти понятным, но… так до конца и неосознаваемым.

 

 День семнадцатый. До заката

 

            Снаружи домик не представлял из себя ничего особенного. Обычный прямоугольник, сложенный из ровных брёвен. У входа небольшая терраса, крышу над которой поддерживали массивные столбы. Резьба на них едва различалась. Время почти истёрло её, но это было единственное украшение строения. Даже ручка двери выглядела как самое первое изделие кузнеца-подмастерья. Корявая. Но всё же она исправно служила своей цели. И Сашка, поддерживая своего незваного гостя, удобно ухватился за неё, чтобы войти внутрь.

            Гость, представившийся ему кем-то под именем то ли Ривер, то ли как-то схоже, выглядел неважно. Белоснежные бинты на голове покрылись пятнами крови. Да и кожа его была бледнее, чем у прочих островитян. Лицо выражало болезненную сосредоточенность. Такое бывало, когда люди старались не упасть в обморок и воспринимать происходящее. Нога же, закованная в гипс, натыкалась на все более-менее крупные камни на дороге. Костыль только мешал продвижению. Поэтому Сашка, решив, что сбегал бы за сим приспособлением попозже, по сути, взвалил тело нежданного товарища на себя. Он перекинул его руку через свою шею и, удерживая так Ривера, двинулся вперёд. Стало удобнее и быстрее.

- Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так. Если сразу не разберёшь, плох он или хорош… Ну, и тяжёлый же ты, блин горелый!... Парня в горы тяни – рискни, не бросай одного его, - напевал Сашка под конец пути. Пение придавало ему сил.

- Что ты говоришь?

- Пусть он в связке с тобой одной – там поймёшь, кто такой, - допел он, игнорируя заданный вопрос. А там, отворив дверь ловким движением, разместил своего гостя на лавочке и, утирая со лба пот, устало присел рядом.

- Чего попёрся сюда? В таком состоянии на койке лежать надо.

- Не знаю твоего языка.

- Не знаешь, так сидел бы дома, - всё также на родном русском проворчал Сашка и поднялся, чтобы налить из бочки воду в деревянные плошки. Одну из них он подал Риверу, с любопытством осматривающемуся по сторонам.

Стоило сказать, изнутри дом был примечательнее некуда. Нет, обстановка, сама собой, выглядела простой, преисполненной, так сказать, аскетизма. Но большие окна делали единственную комнату очень светлой. И оттого картины, висящие на стенах так, что и места живого не было, играли красками. Они привлекали к себе внимание. Заставляли всматриваться и удивляли тем, что, порой, меняли свои сюжеты.

Первые пару дней в этом доме Сашка, восторгаясь, изучал нарисованное. Однако позже, всё его внимание захватили путешествия на Грань. Но Ривер был ещё «новичком». И оттого его глаза восторженно изучали картинки, пока он вдруг не воскликнул:

- Это же я!

После этих слов парень, пошатываясь, настойчиво заковылял к одной из картин, и, глядя на то, как плескалась на пол из удерживаемой им плошки вода, Сашке пришлось подойти ближе… Свалится ещё болезный!

На полотне же действительно оказался изображён островитянин. Действо происходило у начала тропы на небесные острова. Тот стоял полубоком и, держа руки в карманах, задумчиво смотрел на спину стройной красноволосой девушки, внимательно созерцающей искрящуюся под солнцем гладь океана.

Сашка уже обращал внимание на эту работу Художника. Взгляд серых глаз был прорисован так, что непроизвольно его сердце начинало биться чаще. Ему словно бы вспоминалось некое испытываемое им ранее волнующее чувство. И даже не объяснить какое именно... Однако для него всё равно намного интереснее было рассматривать женскую фигурку. В ней он узнавал Ингу.

- Что это за место?! – резко разворачиваясь, вдруг требовательно спросил Ривер.

            Сашка растерялся. Понимать иностранную речь ему было относительно легко. А вот придумать, как правильно произнести ответ – невероятно сложно. Он как собака всё понимал, но ничего не мог сказать вслух. И оттого замялся. Не знал, как верно озвучить по-английски выражение - «мастерская Художника».

- Дом того, кто рисует мир. Там, где можно рисовать.

- Хозяина Острова? Это дом Хозяина Острова?

- Он себя не называть. Рисовать. Здесь, - аж вспотел от умственных усилий Сашка. Последнее сказанное слово он ещё и сопроводил жестом, обводящим пространство. – Но, да. Думать, он владеть здесь всюду.

            Собеседник посмотрел на него взглядом, преисполненным яркого негодования, сожаления и гремучей смеси иных чувств. Однако, доковыляв до скамейки, достаточно успокоился, чтобы вместо вероятных криков спросить:

- Как выглядит?

- Высокий. Чёрный волосы. Белый. Чёрная одежда.

- Волосы чёрные? Или белые?

- Чёрные. Кожа белая.

            Послышался вздох облегчения, вскоре сменившийся ещё большей настороженностью.

- Он островитянин?

- Нет. Кожа есть коричневая, - ответил Сашка, не зная, как ещё описать загар.

- Ты же говорил, что белая!

- Не Африка.

            Судя по непереводимым эмоциональным словам, вместо дальнейших расспросов последовали ругательства.

- Кто он?

- Тот, кто рисует.

- Художник? Он Художник? - непроизвольно начиная жестикулировать, как если бы он разговаривал с глухим, уточнил парень.

- Да! – обрадовался Сашка. – Точно! Художник.

- Инга говорила, что видела его и тебя на Грани.

- Ривер…

Гость незамедлительно поправил его:

- Ри-э-вир.

- Риивер, - послушно поправился он, не уловив особой разницы. – Ты идти от Инга?

- Да, – оживление вновь появилось на лице островитянина. – Как ты возвращаешься от неё сюда?

- Что?

- Инга. Находится. На. Грани, - внутренне закипая, по-прежнему спокойно продолжил Ривер-Риивер, чеканя каждое слово. – Ты. Там. Бываешь?

- Да.

- Как ты приходишь обратно?

- Туда в сон. Приходить сюда просыпаться.

- Можешь разбудить там Ингу?

- Художник говорить нет. Она вспомнить. Сначала обязанность вспомнить. Собой.

- Она должна сама всё о себе вспомнить?

            Сашка, утвердительно кивнув, с уважением посмотрел на собеседника. То ли ему чудилось, что тот проявлял чудеса интеллекта, понимая его… то ли это он показывал редкостный кретинизм, неправильно переводя примитивные предложения.

- Где Художник? Я хочу его увидеть, - кажется, Риивер пришёл к выводу, что намного проще стало бы получить интересующую его информацию от кого другого.

- Он тоже на Грани. Здесь его я не видеть. Никак.

- Ты говорил, что это его дом.

- Это место близко Грань. Не есть она. Но не быть мир.

- Знаешь, тебе бы попрактиковаться в языке стоило, прежде чем путешествовать!

- Да! – не обиделся на замечание Сашка, а, напротив, рассмеялся. – Как ты найти меня? Никто не смотреть здесь землю.

            Он имел ввиду, что частенько созерцал, как днём по округе бродили туристические группы и островитяне по отдельности. Но все они не видели мастерской Художника. Как и сам он, пока не ступил на один из мостов.

На мгновение перед глазами промелькнули картины воспоминаний, как ему довелось ощутить прилив сил от осознания, что через запертые ворота к Храмовым Садам уже не выбраться. Как ноги сами понесли вперёд. Как из-за адреналина меч, который руки и держать то толком не умели, рассёк одну из тварей. Как сам он рванул прочь в неизвестность… А там и послышался тихий шёпот Художника, решившего проявить редкое для себя гостеприимство.

            Молодой островитянин хотел было ещё что сказать, но резко согнулся, обхватывая ладонями голову. На лице его возникла гримаса боли, а затем он мешком рухнул со скамьи на пол и закатил глаза. Сашка застыл на миг от испуга и растерянности. А затем бросился на помощь.

- Эй! Эй! Ты живой?!

- Голова раскалывается, - смог вполне членораздельно простонать гость.

            Мужчина тут же набрал в рот воду и, согласно проверенному советскими поколениями методу, прыснул на лицо Риивера, намереваясь привести парня в чувство. Получилось. Наверное, шок, что вот так вот запросто можно плевать на человека превозмог боль. Послышалось несколько горячих непереводимых фраз… Зато гость начал приходил в себя.

- Кровать. Над кровать, - попытался объяснить Сашка, что желал уложить островитянина в постель. Узкая скамья казалась для такого больного ненадёжным приспособлением. А пол неудобным и жёстким.

- Мне надо домой. В город. После заката нас поглотят воды Острова.

- Что?

- Время слуг Хозяина.

            Мимикой Рииверу удалось пояснить, что вроде как имелась в виду зомбятина, вольготно шастающая по округе с наступлением ночи.

- Монстры нет. Они там. Здесь никого.

- Действительно? – искренне удивился парень. – Так ты смог выжить?

- Что?

- Мне нельзя здесь находиться после захода. Опасно. Понимаешь? Опасно. Мне.

- Понимаю.

- Помоги. Надо в город. Вниз.

              Собеседник за время их беседы перешёл на крайне примитивный язык. Да ещё и старался произносить слова без акцента да медленно… И с его стороны это было ой-как правильно! Иначе Сашка понял бы ещё меньше, чем понимал сейчас. Но конкретно в данном случае, ему самому хотелось оставаться в неведении. Потому что часть его видела перед собой человека, которого действительно стоило бы проводить до дома. Рииверу требовалась медицинская помощь. Нормальная, полноценная медицинская помощь, а не сбрызгивание на лицо прохладной водичкой. Но Сашка боялся. Боялся, что островитяне заловят его и не пустят на небесные острова вновь.

            Внезапно он даже похолодел.

А если этот болезный вернётся к своим, то не расскажет ли где его стоит искать?

            «Хороший вопрос, исследователь. Думаешь, правильнее похоронить его на заднем дворе?» - послышался в голове холодный и спокойный вопрос. То ли собственный голос совести, то ли и правда почудилось, что это говорил Художник.

- Проводить туда, где встреча с тобой. Не больше, - всё же решил он наконец. Если островитянину так нужно домой, то пусть идёт один!

… Может, твари его прибьют, и эта смерть не станет тяготить совесть?

В ответ Риивер одарил его пристальным взглядом, по которому ничего толком было и не понять. Однако упрашивать гость не стал. Просто перешёл к другому делу.

- Ты ведь можешь увидеться с Ингой на Грани?

- Да. Но труд найти. Она ходить. Всяко.

- Я бы попросил тебя постараться. Не называй ей меня. Просто спроси, знает ли она что о Лисичке?

- Лисичке?

- Да. Можешь?

            Серые глаза уставились на него так, что Сашке стало ясно – это дело для гостя важнее некуда. И в таком вопросе как путешествие на Грань, с которой ему и не желалось уходить, отказать он уже не мог.

- Мочь.

- Спасибо. Тогда я уйду, как получу свой ответ.

            Пререкаться не хотелось. Правда, ещё некоторое время он пытался объяснить, что это будет не скоро. Ему же требовалось заснуть, а в компании, от которой довелось уже отвыкнуть, подобное стало бы проблематично. Но когда Риивер предложил обождать на крыльце, раз уж его общество так смущало, то все попытки отказа прекратились. Сашка даже гостеприимно поделился едой, похищенной им из кафе.

            В конце концов, ему и правда было приятно побеседовать с живым человеком. Он соскучился по общению. А тут ещё и тема подобралась интересная.

… Жаль только ужасное знание языка мешало беседе.

 

День восемнадцатый. Шесть утра по местному времени

 

            Остор и сам не понял, как задремал. Но спал он, судя по всему, не долго. Во всяком случае, небо, которое только начинало светлеть, так и не озарилось ярким солнечным светом. Проснуться же довелось от того, что машина остановилась. А вскоре он ещё и услышал, как хлопнула дверца. Звук заставил стряхнуть с себя пелену сна. Владыка, с ленцой выпрямляя спину и морщась от боли в онемевшей руке, потянулся как мог, а затем снял жгут. Кровь благостным теплом потекла по жилам. Пальцы снова смогли нормально шевелиться, но и повязка заметно поалела. Хотя, на одном некрасивом пятне дело, вроде как, и закончилось. Чувствовал себя Остор неплохо. Его не бросало в жар от возможной инфекции, слабость тоже не казалась критичной. Устал он просто от событий. И всё. Так что Владыка размял шею и осмотрелся.

Лобарь стоял у дерева и справлял малую нужду. Инга всё ещё спала, но никакой безмятежности на её лице не было.

Осторожно, чтобы не разбудить девушку, он открыл дверь и вышел наружу. Рекомендованный Леоном проводник тут же обернулся.

- Уже очнулся? Это хорошо.

            Отвечать не хотелось. Поэтому Остор кивнул головой и зашёл за куст, чтоб тоже облегчиться. Вот только стоило ему выйти из-за растительности, как наглый мужик, почёсывая лысину, уверенной и угрожающей походкой направился к нему.

- От руки не лихорадит?

- Нет.

- Шевелить можешь? Так, чтобы никто на рану не подумал?

- Вполне.

- Хорошо, - с довольным снисхождением заключил собеседник. – Тогда, короче, дело такое. Буди свою девку, переодевайтесь и погнали прямо к границе. Эти шмотки прикопать придётся.

- Прикопать придётся чемоданы. Они пустые.

- Нафига тащить с собой такой муляж? – искренне удивился Лобарь. Его лоб наморщился. Наверное, ему казалось крайне подозрительным, что кто-то решался покинуть родные места налегке. Поэтому Остор сказал:

- Времени избавиться не было. И у Никифора оставить не получилось. Так что сейчас самое время, выкинуть их. Всё важное в моём портфеле.

- Да много ли туда поместится?

- А много надо?

- Чтоб вам сейчас переодеться.

- Одежду банально в любом магазине купить можно.

- Можно? Да, мы сейчас в таких краях, где и хлебушек купить сложно! - возмущённо фыркнул проводник и, облизнув губы, процедил: - Ладно. Есть у меня одна мысль. Садись в тачку.

            После получасовой езды по дороге, полной ям и ухабин, Лобарь свернул на более приличную трассу да остановился у неказистой пустынной автозаправки. Остор остановке искренне обрадовался. От тряски его укачивало. Поэтому, он откинулся на спинку сидения и некоторое время смотрел на потолок, стараясь унять тошноту и головокружение. А затем, придя в себя, начал осматриваться по сторонам.

Лобарь стоял поодаль и что-то сурово выговаривал смуглокожему узкоглазому мужичку, только что не раскланивающемуся земными поклонами в показном уважении. Затем он сунул тому пару купюр и вернулся на своё сидение, громко хлопая дверью. Инга от шума так и не проснулась. Лишь беспокойно заворочалась и застонала.

- Скоро всё будет, - сказал проводник, окидывая девушку неприязненным взглядом. Комментариев от него не последовало.

            Остор был рад воцарившемуся молчанию. Голова у него разболелась, да и чувствовал он себя хуже с каждой минутой. Однако отдохнуть не получилось. Ни с того, ни с сего вокруг машины загоношилось трое тощих подростков далеко не славянской внешности. Тряпки в их руках до скрипа протирали машину, привлекая к себе внимание. Суету они устроили грандиозную и… раздражающую. А там и первый мужичок появился. Правда, его едва можно было различить из-под четырёх огромных бело-синих сумок, сплетённых из узких полос пластика.

- Давайте на выход. Переодевайтесь и живо обратно! – сразу сухо приказал Лобарь.

            Перечить островитянин не стал. Он только с жалостью посмотрел на Ингу, но всё же начал её тормошить. Очнулась девушка почти сразу. Да и легко вникла в суть новых обстоятельств. Она, конечно, плаксиво зашмыгала носом, но покорно зашла в крошечный служебный домик, где они, перво-наперво, ещё раз обработали и перевязали его рану. Только затем настал черёд переодеваний. И, стоит сказать, примерка затянулась, так как в бело-синих сумках не находились более-менее приличные вещи.

Действительно, если учёная в силу молодости вполне приемлемо выглядела, надев джинсы, аляповатую футболку и хипперский кардиган с кисточками, то он определённо ужасался собственному отражению. Далеко не классический наряд не шёл его внешности. Но, увы, из самого достойного (с широкими длинными рукавами и нужного размера) отыскалась только чёрная рубашка со скалящимися черепами кислотного цвета. И хотя смуглокожий мужичок, картавя, расхваливал обновку, Инга, несмотря на грусть событий, едва сдерживала смех. Это говорило о многом.

- Чемоданы в часть оплаты отдай. Эти ребята пристроят, - добродушно посоветовал Лобарь, в приподнятых уголках губ которого читалась откровенная усмешка.

            Проводник вышел из машины, когда подростки принялись чистить салон. Судя по выливаемой ими на траву красной воде, крови внутри оказалось предостаточно.

- Чемоданы купишь? – поинтересовался Остор у торгаша.

- Посмотреть сначала надо. Если хороши, сбавлю цену.

            Экономить Владыке на такой ерунде, как покупка ширпотребной одежды, смысла не было. У него имелось при себе предостаточно как наличных, так и безналичных средств. Но, судя по азартному блеску в глазах, узнай смуглокожий об этом, как о пересечении границы заботиться больше и не пришлось бы. Подобное мертвецам не требовалось. Так что они вместе подошли к машине. Лобарь открыл багажник и выставил чемоданы на землю. Мужичок кинулся было осматривать своё новое имущество, но Остор внезапно мягко отодвинул его. Затем расстегнул молнию и достал холст, свёрнутый в рулон.

- Моя картина! – мгновенно оживилась Инга и буквально-таки выхватила полотно из рук. Она тут же и развернула холст на траве. Пальцы с трепетной дрожью проводили по изображению. – Она здесь. Она со мной!

- Ценная штука? – азартно спросил смуглый мужичок.

- Для меня да, - подтвердила Инга и снова вернулась к созерцению.

- Чего ещё у вас с собой? – насильно отводя Остора в сторону, прошипел Лобарь. – Я перевозкой контрабанды да антиквариата не занимаюсь! Только люди.

- Не веришь, так проверь. Краски свежие. Это просто дорогой для памяти девушки подарок.

            Подозрительность не исчезла с лица лысого проводника, поэтому они продолжили пристально смотреть друг другу глаза в глаза, но, наконец, Лобарь уступил, отворачиваясь.

- Давайте в машину. Погнали дальше.

- Лиза. Эй, нам уезжать надо, - постарался Владыка вернуть девушку в этот мир после того, как расплатился за одежду одной единственной купюрой.

            Инга не отреагировала. Поэтому ему пришлось подойти к ней ближе и повторить свои слова. Только тогда она очнулась и послушно свернула холст в рулон. Затем путь их продолжился, но мысли островитянина всё время возвращались к одному и тому же. Из-за этого он порой косо поглядывал на спутницу и, сгорая от желания узнать правду, вновь и вновь думал про себя: «Отчего Хозяин Острова так тебя притягивает?».

«Снова взвешиваешь, не стоит ли тайком сжечь мою картину, да?» - наконец спросил с насмешкой Арьнен.

«Глядя как она реагирует, решиться на такое и очень хочется, и невероятно страшно».

«Её судьба в твоих руках».

И было не ясно, имел тот ввиду девушку или же свой подарок.

Инга же, ничего не зная об этой мысленной беседе, сидела, обнимая свёрнутое изображение Хозяина Острова, как могла бы прижимать к себе ребёнка мать.

 

Следующей их остановкой стал пункт пересечения границы. Очередь из машин была вроде и незначительной, но в ней находилось два туристических автобуса, битком заполненных людьми. И так как в этом захолустье отдельной полосы для такого транспорта не существовало, то время ожидания могло стать очень долгим.

- Так. Вы пока здесь сидите, а я скоро вернусь. Попробую ускорить всё, - нервно постукивая по оплётке руля, пояснил Лобарь.

            Сказав этот, мужчина вышел. Инга задумчиво посмотрела ему вослед и, едва проводник окончательно скрылся из виду, достала из кармана смартфон с побитым стеклом да включила его.

- Откуда это у вас? – грозно поинтересовался Остор.

- С заправки. Его кто-то из мальчишек оставил на бордюре лежать. Я и прихватила.

- И для чего он вам?

- Мой телефон отобрали, а мне надо сообщить родителям, что я жива и здорова.

- Я же вчера объяснял! Любой звонок легко определяет местоположение, - делая неудачную попытку отнять телефон, настойчиво произнёс он.

- Звонок да, но к телефону интернет подключён. Я могу с какого непримечательного е-мэйла им написать?

- Предлагаю осуществить всё это тогда, когда мы окажемся на Острове.

- И какой у меня там будет статус? Беженца? – сурово и холодно поинтересовалась Инга.

            «Прекрасный момент, чтобы объяснить девочке её будущее, - послышался развесёлый голос Арьнена. – Ты же рассчитываешь на полное обращение. Подобная смена внешности соответствует появлению не беженца, а нового гражданина… Хм, прости. Гражданки».

- Как же мне это всё надоело! – вслух воскликнул Остор, здоровой рукой закрывая ухо, и откинулся на спинку сидения, предоставляя событиям исключительную возможность развиваться самостоятельно.

            Девушка косо взглянула на него, но, пожав плечами, приступила к задуманному. Однако это заняло время. Судя по всему, она никак не могла вспомнить пароль. И всё же у неё получилось добиться желаемого.

- Письмо от Риэвира, - хмурясь, вдруг сообщила Инга. – Хочет, чтобы я прислала ему свой номер.

- Покажите мне, - тут же оживился Остор и придвинулся к собеседнице, но… та стремительно прижала к себе телефон так, чтобы не стало видно экрана. Он непонимающе уставился на неё, и последовал комментарий:

- Это личная переписка.

- Какая у вас может быть личная, - начал было он с угрозой, но, резко встряхивая головой, успокоился. – Инга, зачитайте вслух то, что возможно. Хочу понять, действительно ли сообщение от моего брата.

            Она прочитала, приглушая голос на фразе: «Но ты же знаешь, что можешь мне доверять?».

- Да, это от него, - вынужденно согласился Владыка. – Фразе про сон больше не от кого звучать.

- И что такого происходит со мной во сне?

- Если пересечём границу, то обязательно поясню. Но вы очень удивитесь.

- Больше, чем сейчас? – скептически приподняла она бровь и, не дожидаясь ответа на этот вопрос, задала новый. – Мне ему ответить?

- Ни в коем случае, - ответил Остор и не сдержался от небольшой колкости. – После своих разъяснений я дам вам возможность переговорить по закрытой линии. Пусть Риэвир сам подтвердит мои слова… раз уж между вами такое глубокое доверие.

 

День восемнадцатый. Едва начало светать

 

            К сожалению, Александр ничего толкового о Лисичке рассказать не смог. Судя по его словам, Инга не знала о той ничего кроме имени. Однако хмурая складочка между бровей намекала, что на Грани произошло нечто, основательно расстроившее учёного.

- Что-то случилось?

- Нет.

Мужчина солгал. Его глаза, окончательно определившиеся с янтарно-жёлтым оттенком, ненадолго посмотрели на пол, но Риэвир не стал допытываться до истины. Может дело было связано с переменами во внешности?

            «Цвет глаз теперь, как у Тийритэ», - вскользь подумалось парню.

            От этой мысли щёки обдало теплом. Наверняка девушке из-за его выходки досталось, но… поступить иначе было нельзя. Да и вылазка принесла результаты. Вот он – человек, который может путешествовать на Грань и обратно!

            «Нужно найти Остора. Он легко поймёт и уж точно сумеет разговорить этого типа. Щебетать Щегол будет как миленький!» - думал Риэвир и мысленно чертыхался, что не только брат не пойми где, но и насильно тащить Александра в город нельзя. Мужчина был крайне скрытен. Любая агрессия запросто углубила бы его нежелание раскрывать свои тайны. А информация, которой он обладал, была крайне важна.

Поэтому, несмотря на горячее желание как можно скорее получить все ответы, молодой Владыка вёл себя с осторожностью кота. Мурлыкал и ластился у норки мышки, чтобы та расслабилась. Собственно, собеседник и попутчик из-за такого доброго поведения действительно размяк и переменил вчерашнее решение. Он согласился проводить Риэвира аж до Лилового небесного острова.

Однако, первым делом, им следовало перейти иной мост. И даже издали было видно, что там, на другой стороне, находилась Лисичка. Завидев мужские силуэты, она привстала со своего места и тревожно затеребила платье. Выглядела девушка растерянной, виноватой и несчастной.

- Здравствуй, - мягко поприветствовал её Риэвир, хотя руки чесались зверски взять за шкирку эту гадину, да, не стесняясь в выражениях, высказать всё, что что только можно и нельзя!…Однако подобное желание возникало в нём не раз. И также, как и раньше, стоило Лисичке посмотреть на него своими тёмными медовыми глазами наивного ребёнка, как внутри парня всё перевернулось.

Да разве можно так поступать с этой малышкой? Обидеть её и так было очень просто, а уж если делать это намеренно… он словно чувствовал, что таким поступком предал бы самого себя.

            Очень сложно быть не мерзавцем, а человеком.

- Я думала, что ты не вернёшься оттуда. Мне страшно даже смотреть в сторону этого острова, - поднимая с земли плед, тихо произнесла Лисичка, а затем перевела настороженный взгляд на его попутчика. – И этот человек. Он меня тоже пугает.

- Наверное, если бы мне довелось столько ночей провести без крыши над головой, то я бы тоже всего основательно боялся.

            Слова вызвали искренюю улыбку. Кажется, в его обществе эта девочка обретала некую уверенность в себе. Во всяком случае, испуганной она выглядеть перестала. Даже храбро посмотрела на Сашку и тот, с интересом оглядывая её саму, заключил:

- Как Инга.

- Да. Они похожи.

- Что? – удивилась Лисичка.

Риэвир не слышал, что бы девушка говорила говорила на наречии, отличным от исконного языка Острова. Видимо, и понимала только его, раз произнесла:

- Вы говорите странно.

- Это другой язык. Их много разных.

- Зачем такие сложности? Разве Владыки не могут повелеть использовать один?

- На нашем Острове свои Владыки. А в большом мире свои. У нас с ними разные интересы, а потому не договориться.

- Может, это потому, что одни и теже слова звучат по-разному? Нужно иметь одно. Зачем много?

- Сам не понимаю, - развёл руками Риэвир.

- Поэтому над Владыками и должен стоять Пророк. Он один видит верные пути Судьбы. Его слово – Истина.

- До тех пор, пока однажды он не споткнётся, - верно подметил парень, и этим вызвал смущение девушки. Затем обратился к Александру на английском:

- Это Лисичка.

- Да. Теперь хотеть тоже. Понимание про она есть.

            «Ага! Попалась рыбка на крючок!» – мысленно улыбнулся он. Как знать, может, ему и удастся убедить его составить компанию до города?

- Ты убегала от Арейра. Он тебя не догнал?

- Нет, но я видела, как он с закатом убежал к мосту, ведущему на Дно. Поэтому и пришла сюда. Думала, тебе понадобится помощь пойти за ним.

- В город.

- Да. В город.

- Полагаю, что обопрусь я всё-таки на этого солидного мужчину, - говоря, Риэвир и правда положил руку на шею Александра, но тут же подмигнул Лисичке и продолжил. – Хотя разговаривать мне приятнее с тобой.

- Мне можно пойти с вами?

- Конечно.

            Они втроём зашагали по гутой траве, постепенно перешедшей в узкую тропу. Риэвир пару раз обернулся. Но остров, прежде скрытый от его глаз, так и остался видимым. Александр периодически позыркивал на их новую попутчицу, но молчал, понимая тщетность попыток заговорить. Так что беседу начала Лисичка.

- Он больше не похож на Щегла.

- Что говорить она?

            Судя по лицу, мужчина изнывал от любопытства, желая узнать, о чём же они говорят.

- Что видела тебя раньше. И ты изменился, - перевёл парень и снова перешёл на родной язык. – Все мы меняемся. Ты сама говорила, что становишься другой. Да и я… Нет, я не тот, что прежде!

- Не правда, - она энергично замотала головой. – Ты такой же. Живой. Щегол тоже такой же. Непонятный. А я… я по-прежнему как мираж. И не понимаю, почему это.

- Может, стоит рассказать о себе? Мои самостоятельные попытки узнать твоё прошлое провалились.

- Ты хотел узнать обо мне? – словно бы удивились девушка. – Разве я имею значение?

- А разве нет?

            Она замолчала, явно задумываясь над этим вопросом.

 - Мне сложно судить, - наконец, сказала Лисичка. – Но интересно узнать, что стало известно одному из Владык о простой прислужнице?

- Не так уж и много, - поморщился он. – От источника прозвучал только совет найти на Грани некоего мессира. Потому что он – твой отец.

            Ноги её вдруг замерли на месте, а глаза с ужасом посмотрели в его глаза. А затем она вдруг закричала, крепко сжимая кулачки:

- Никогда! Никогда не приближайся к его замку, если не хочешь стать такой же как я!

            Лисичка грозно, словно бы намереваясь сделать вызов кому-то несуществующему, застыла на секунду или две. А потом, округляя глаза, и, видимо не зная, как бороться с охватившими её эмоциями, ринулась прочь.

- Да вернись же ты! Вернись! – заорал Риэвир ей вослед, проклиная сломанную ногу и пробитую голову. – Вернись, глупая!

- Чего она так?

- Она всегда так! – в сердцах воскликнул молодой островитянин и беззлобно погрозил кулаком кустам, за которыми и исчезла Лисичка. – Ведёт себя как ребёнок!

- Бегать быстро.

- Да, есть такое, - усмехаясь, вынужденно признал он. – А вопросов к ней много.

- Она соединение Инга.

- О великие Судьба и Время! – поднимая глаза к небесам, запричитал Риэвир на своём языке. – Теперь я осознаю, как прав был Остор! Чего только не учил эти идиотские чужие буковки?! Верните былое, и я несомненно исправлюсь, проявляя редкое прилежание!

- Что?

- Ничего. Также считаю.

- Художник говорить рассказ на это. Две женщины одно тело. Теперь врозь.

- А вот с этого момента можно поподробнее? Что этот Художник тебе рассказал?