Главы:

Глава девятая

 

- Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее!

Всё любопытственнее и любопытственнее!

Всё страннее и страннее! Всё чудесится и чудесится!


Льюис Кэрролл "Приключения Алисы в стране чудес"

 

День шестой. Три часа после полудня

После обеда идти в гостиницу не было никакого расположения духа, но и прогуливаться по городу Инга не жаждала. На долю её бедных ножек выпало предостаточно издевательств за последнюю неделю! Поэтому девушка всё-таки вернулась в номер, положила в пляжную сумку купальник, покрывало, полотенце и спустилась в фойе, рассчитывая взять в аренду велосипед и поехать на пляж, как и подобало порядочному туристу. Однако это безусловно приятное и правильное намерение прервало пение. Ещё с коридора второго этажа до её ушей донеслись приятные звуки непонятных слов. Голос был настолько завораживающим, что она некоторое время просто стояла, прислушиваясь к нему. И очень удивилась, увидев, что пел старик Арьнен.

            Тот оказался в фойе в полном одиночестве и явно наслаждался временем, когда почти все туристы проводили время вне гостиницы. Вероятно, поэтому он и позволил себе подобную вольность. И Инга была счастлива, что стала невольной свидетельницей концерта. Она определённо не желала мешать и хотела дослушать песню до конца, однако Арьнен, завидев постоялицу, плавно сбавил громкость пения и замолчал.

- Это было великолепно! – искренне сказала она. – Не ожидала, что вы можете так петь! Голос столь чистый и…

- И?

- И молодой, - всё же закончила девушка, несколько краснея.

            Арьнен только усмехнулся.

- Слышали бы вы песни, которые я пел, когда действительно был юн и изображал из себя барда! Женщины обожали меня.

- Я понимаю их... А о чём была эта песня? Серенада о любви?

- Можно и так сказать. Про любовь в ней тоже много. Но больше о судьбе.

- Да? Расскажете? – ей и правда захотелось узнать сюжет.

- Эта история отца, который потерял дочь и винил в своей беде её лучшего друга. Его желание отомстить в конце концов побороло благоразумие. Оно стало настолько сильным, что ради него он уничтожил целый мир.

- Ого! – удивилась Инга. – Надо же!

- А что вы находите странного?

- Ну, - попытала она облечь в слова мысли. – Как-то чересчур масштабно. Даже если бы не только друга пытался убить, то тогда уж всю его семью или весь город… Но чтобы целый мир?

- Видите ли, Инга. Будь этот несчастный отец обычным человеком, то так бы и стало, - спокойно пояснил Арьнен. – Но он обладал большим могуществом, да ещё и поддался собственной слабости.

- Мне кажется, что тогда можно было бы выбрать и более аккуратный способ, - не приняла объяснения девушка. – Ради кого-то одного действовал он излишне глобально.

- Не судите, - строго и категорично произнёс старик. – Другом той девушки являлся сосуд, в который Сотворивший всё живое вложил почти всю свою силу, часть знаний… и ни капли собственного умудрённого жизнью разума!

- О!

- Вот так! - остался довольным произведённым эффектом Арьнен.

- Ладно. Так, значит, песня заканчивается уничтожением всего живого?

- Отнюдь! Это только начало судьбы. Дальше сосуд Творца создаёт новый мир и наказывает главного героя истории. Тот вынужден служить безропотным рабом и палачом за пределами пригодного для жизни пространства, но он и не испытывает по этому поводу никаких чувств, кроме вины за прежнее. И так проходят годы, пока однажды к его заставе не подводят ту, что вобрала в себя душу его дочери.

- Вы сами сочинили историю или это местная легенда?

- Это судьба, - развёл руками Арьнен. – И в ней всё могло бы быть иначе, отправь отец незнакомку обратно или на казнь. Но он отпустил её бродить до скончания веков на подчинённых ему землях и разделил себя на несколько частей. Большая его телесная часть осталась в замке исполнять долг. Дух получил указание следить, чтобы дочь не смогла покинуть обозначенные безопасные пределы, и помогать ей. А хрупкая Любовь и сама не желала отходить ни на шаг.

- Больше похоже на бесконечный сериал. Я уже запуталась настолько, что продолжение утратило смысл.

- Тогда просто скажу, что я прервался на моменте, когда девушка, послужившая хранилищем чужой души, почти полностью утратила себя. От того, чтобы отдать своё тело другой, некогда погибшей, её уже почти ничто не отделяло.

- Нет уж! – воскликнула Инга. – Вы теперь рассказали столько, что я хочу знать, чем же песня закончилась.

- Она до сих пор звучит, - хитро улыбнулся Арьнен и, начав пение, склонил голову, чтобы эффектно и неспешно удалиться из фойе.

- Во чудной старик! – прошептала девушка и вышла на улицу, намереваясь арендовать велосипед.

            Людей на пляже оказалось не так уж много. Всё-таки не все были готовы лежать под солнцем в самое пекло. Да и не зря же советовали косметологи и врачи для загара только утренние и вечерние часы. Но поджидать соответствующее время ей было крайне лениво. Так что девушка поставила велосипед на специальную стойку и пошла к рядам деревянных шезлонгов, возле которых не стояло никакой охраны или мальчишки – собирателя дани. На Острове не опускались до подобных мелочных поборов, портящих общее впечатление.

            Горячий белый рыхлый песок обжигал пальцы, которые подошва сланцев защищала совсем слабо. Из-за этого походка получилась более стремительной и прыткой, нежели требовала грациозность, но результат оказался достигнут. В очередной раз восхитившись видом вынужденная отдыхающая расстелила полотенце и расслабилась. Может, ей и стоило сначала окунуться в прекрасную синюю воду, но она решила отложить купание минут на десять и насладиться пением птиц.

           

- Кажется, мы на верном пути, - услышала саму себя Инга, видимо стараясь приободрить малыша.

            Тот лишь посмотрел на неё круглыми доверчивыми глазами и неуверенно улыбнулся. Девушке стало стыдно. Она абсолютно не знала, где находилась и почему произнесла эту фразу. Даже не осознавала, что вокруг - сон или реальность. У неё не имелось прошлого. После слов мужчины в чёрно-серебристых одеяниях ей довелось основательно покопаться в себе. Так стал сделан вывод - все её воспоминания были связаны только с прибытием на остров и осмотром старой резиденции.

            Кто она? Откуда?

            Инга не помнила, но сознание, едва уловив в вопросе настойчивость, сразу же перенесло мысли в другом направлении.

            Может, прозвучала лишь попытка утешить мальчика. А, может, и нет. Но, во всяком случае, ужасные пещеры сменились на вполне обычный коридор, хотя и чудовищной расцветки. Словно месиво из заплаток на стареньком одеянии Арлекина плитки пола, стен и потолка перемешивались в цветах. Жёлтый, зелёный, синий, красный, белый. Инга даже на мгновение зажмурилась, сбрасывая ощущение чудовищного калейдоскопа.

            К счастью, никаких боковых ответвлений от коридора не наблюдалось. Оставалось лишь идти в бесконечное прямо.

- Пошли? - предложила она ребёнку, и они вместе неторопливо последовали вперёд.

            Каждый шаг разносился гулким эхом от звонкой плитки.

- Мы словно в цирке, - постаралась пошутить Инга, хотя обстановка казалась ей скорее зловещей, нежели весёлой. – Это же очень забавный коридор! Быть может, если так и будем идти дальше, то выйдем на настоящую арену и сможем увидеть представление. Действительно. Почему бы и нет?... Ой!

            Инга врезалась во что-то и приложила ладонь к носу. Тот вроде бы остался цел, но заболел нещадно. Девушка подняла глаза и поняла, что бесконечность коридора оказалась весьма обманчивой. Тот заканчивался огромным зеркалом, расположенным так, что оно сливалось с обстановкой.

- Вот же! - расстроилась она, но не позволила себе при ребёнке иных слов, хотя их и очень хотелось добавить.

            Девушка ощупала стены. Настоящий коридор поворачивал. Глаза же выдавали иллюзию бесконечного прямого пространства. Приложив ладонь к стене, оказавшейся на ощупь не холодной и твёрдой, как ожидалось, а мягкой, тёплой и немного липкой, она даже поморщилась от отвращения, но убирать руку не решилась. Уж очень не хотелось вновь ударяться обо что-либо. Несчастный нос и так ныл сильной пульсирующей болью. Хорошо ещё, что они шли медленно. Был бы шаг чуточку быстрее, и дело наверняка бы закончилось кровотечением или переломом.

            Коридор, между тем, сделал плавный поворот, чтобы всё-таки разветвиться на четыре направления, заканчивающихся одинаковыми серыми деревянными дверьми с огромными замочными скважинами.

- Даже если и закрыто, то хоть подсмотрим как шпионы, - бодро сказала она мальчику и заговорщицки подмигнула. Тот никак не отреагировал, а лишь устало смахнул ладошкой прядь со лба.

            Можно было бы оставить его на распутье. Посмотреть самой, что за каждой дверью, и только потом вернуться, однако ребёнок по-прежнему крепко-накрепко держался. Правда уже не за руку, а за рукав, но всё же. Хватка раздражала Ингу, но сказать что-либо малышу она просто-напросто не могла – тот же до жути боялся! Да и выглядел он невероятно устало и едва переставлял ноги. Вдруг, подумал бы, что его бросили? Однако и нести на руках такой груз было бы тяжеловато.

- Потерпи немного. Вот выберемся из коридора и обязательно передохнём. Честное пречестное слово! – легкомысленно пообещала она ему.

            Первая же дверь преподнесла неприятный сюрприз. Инга считала, что та казалась маленькой из-за расстояния, но коридор через некоторое время уменьшился по всем измерениям. В такую крошечную дверцу прошла бы разве что сказочная девочка Алиса, умеющая то уменьшаться, то увеличиваться.

            Девушка встала на карачки, чтобы подобраться поближе и всё же заглянуть в замочную скважину, но плечи быстро упёрлись в стены. Ничего не вышло. Поджав губу, Инга была вынуждена вернуться.

- Хорошо, что мы выбрали крайний левый коридор. Теперь не заблудимся. Пойдём по порядку.

            Центральные коридорчики оказались тоже ловушкой. Оставался последний проход. Если бы и там оказалась такая же крошечная дверка, то пришлось бы возвращаться…

            Но куда? Она и сама крайне устала. Более того, в глазах из-за ярких оттенков рябило. Хотелось уже уйти из этого красочного ада хоть куда-нибудь!

            Уже безо всякой надежды Инга последовала по последнему коридору, но он, видимо, и оказался выходом из этой части Лабиринта. Она наклонилась и посмотрела в замочную скважину. За дверью находилась большая просторная комната с высокими стеллажами книг. Возможно, это была библиотека.

             Девушка нерешительно нажала на ручку. Удача, в кой-то веке, оказалась на её стороне.

            Было не заперто. Открыто!

            Они вошли внутрь, и Инга решительно закрыла за собой входную дверь, ставя на возвращении в аляповатый коридор мысленный жирный крест. Однако в действии сыграло свою роль и благоразумие. Девушка дополнительно приставила стул к ручке, чтобы и оттуда никто не мог войти к ним.

            Помещение действительно оказалось просторным. Вдоль стен стояли высокие шкафы с книгами. Небольшой столик, наподобие парты, с пододвинутыми стульями разместился сразу возле того места, где они вошли. Над ним висело зеркало в старинной раме. По центру располагалась печка-камин, вокруг которой радовала глаз пара уютных диванчиков. И больше ничего. И никого. Только на противоположной стене виднелся выход, который Инга тоже подпёрла стулом.

            Теперь можно было и передохнуть в относительной безопасности. Она села на диванчик, откинулась на спинку и устало вздохнула. Мальчик забрался на противоположное сидение с ногами и поджал их под себя.

- Вот мы и справились! - довольно произнесла Инга, стараясь приободрить маленького спутника.

            Малыш отрицательно покачал головой и с опаской указал пальцем в сторону входа. Девушка проследила за направлением. Что-то промелькнуло в замочной скважине. Может и показалось, но ей стало жутко. Так что, прежде чем отдыхать, следовало всё же убедиться в собственной безопасности.

            Очень медленно она встала и, придерживаясь стены, начала тихо подкрадываться к двери. Мальчик остался на диване.  Своего взора она не отводила ни на миг. Глаза смотрели только в одну точку – единственное отверстие в двери. Замочную скважину. И в какой-то момент пространство той заслонил вид огромного жуткого красного глаза с золотистым вертикальным зрачком. От неожиданности девушка отшатнулась и, чтобы не потерять равновесие, опёрлась о столешницу. Её бросило в липкий пот страха, но мысль о том, что стоило бы держать себя в руках хотя бы ради малыша, несколько привела в чувство.

            Девушка решила посмотреть на своё отображение в зеркале, чтобы придать себе приличествующий вид, и похолодела. Выявленный факт казался не самым приятным обстоятельством, но на него стоило обратить внимание ещё в цветастом коридоре.

            Почему она поняла это только теперь?!        

- Мы же не отражаемся в зеркале! – неожиданно осознала Инга.

 

            Затуманенное сознание дало ей понять, что она задремала. Глупо. На самом солнцепёке.

            Как только угораздило?! Не хватало только ещё раз солнечный удар получить!

            Слегка пошатываясь, Инга подошла к тёплой воде. Её тело настолько перегрелось, что та показалась холодной. Девушка чуть вздрогнула, но всё же окунулась с головой. Противное ощущение, словно бы довелось быть сваренной заживо, мгновенно улетучилось. Вскоре и перед глазами перестали сиять размытые пятна. Довольная жизнью, Инга устроила себе небольшой заплыв, а, выйдя на берег, обнаружила, что неподалёку от её шезлонга собиралась располагаться на отдых семья с двумя детьми. Погодки тут же, скидывая на ходу обувь, побежали плескаться в волнах.    

- Не подскажете, сколько время? – спросила она, заметив на мужчине, видимо главе семейства, наручные часы.

- Без пятнадцати пять, - беззаботно ответил он, не замечая на себе пристального и грозного взгляда полноватой и, кажется, излишне ревнивой супруги. Инга поспешила ретироваться на своё место, подальше от этой пары.

            Выходило, что на пляже, вместе с купанием, она провела всего около часа. Может, поэтому кожа и не разболелась. Не успела сгореть.

            «Зато загар хорошо ляжет», - подумала девушка и вернулась к шезлонгу.

            Однако больше расслабиться так и не удалось. Во-первых, она боялась уснуть вновь. Во-вторых, дети визжали, кричали и шумели так, что в скором времени у неё начала раскалываться голова от их воплей. И, в-третьих, те играли с волейбольным мячом, регулярно попадающим словно бомба, куда-то невдалеке от её тела! Так что, промучившись где-то с полчасика, Инга всё же окунулась напоследок, собрала свои вещи в сумку и пошла к велосипеду. Она решила немного прокатиться по мозаичным мостовым города и вернуться пораньше в номер. Кажется, ей, наконец-то, выпадала возможность лечь спать в детское время и выспаться.

           

День шестой. Около семи вечера

 

- О! Вы всё на посту, Арьнен.

- Да. Любые дела заставляют меня забывать о собственном преклонном возрасте… Хотя, быть может, так и начинается склероз, - прокряхтел старичок и закашлялся.

            Его самочувствие Ингу мало волновало, да и советовать какое лекарство ей было не с руки. Поэтому она просто пожелала тому крепкого здоровья да хорошего вечера, взяла ключи от номера, но, прежде чем подняться наверх, зашла поужинать в ресторан отеля. Знакомых, естественно, в зале не оказалось, хотя туристов было много, несмотря на ранний вечер. Инга уже достаточно хорошо изучила местную обстановку. Обычно столько людей приходило лишь на завтрак, а затем они разбредались по городу или ездили на экскурсии. Так что обеды и ужины чаще всего у большинства происходили в других местах. Однако факт вызвал лишь лёгкое удивление, и девушка села за стол в ожидании официанта.

            Всё-таки дорогой отдых завсегда и отличался от бюджетного качеством обслуживания. Скорее всего, в какой другой стране популярного всенародного направления ей пришлось бы очень долго ожидать, а то и подзывать сотрудника, дабы высказать требование принести меню, а затем и не задерживать блюда. Здесь же такая ситуация не возникала никогда априори. Заказ официанту стал продиктован в самые короткие сроки, несмотря на загруженность персонала, и Инга скучающе осмотрелась, не зная чем себя занять.

            Люди вокруг что-то методично пережёвывали, общались, смеялись. Конечно, выловили глаза в зале и одиночек вроде неё самой, но они либо не поднимали взор от экранов гаджетов, либо, как пожилая дама неподалеку, листали толстые красочные журналы. Девушка даже печально вздохнула. До этого момента она и не понимала, насколько Риэвир скрашивал её время. И последнее, несмотря на сервис, в ожидании заказа тянулось крайне медленно. Однако, собственно, именно это обстоятельство позволило Инге заметить, как поглядывали на неё и перешёптывались другие туристы.

            Не зная точно, но догадываясь о подоплёке сплетен, она ощутила неприятное смущение. И когда официант принёс заказанные блюда, это чувство заставило её съесть всё как можно быстрее и подняться в номер, чтобы оказаться подальше от столь напряжённой обстановки.

            Первым делом она умыла лицо, а затем сложила высохшие за день вещи в чемодан. Некоторое время глаза не спускали взора с платка Риэвира, украшенного по краю ненавязчивой вышивкой. В помятом виде возвращать его было некрасиво, а доставать утюг оказывалось лениво. Тогда уж следовало и всю остальную одежду гладить! Поэтому Инга запихнула под молнию отделения и платок, откладывая все заботы на потом, а сама вошла в спальню и достала ноутбук из-под матраца. Техника оказалась на том самом месте, где её и довелось оставить. Так что девушка окончательно расслабилась, решив, что наконец-то могла покончить с собственной паранойей, и включила компьютер. Однако не стала запускать программу для общения, хотя изначально рассчитывала исполнить долг перед мужем и написать тому хоть что-то. Вместо этого она рухнула на кровать и задумалась обо всём, что происходило на Острове.

            Неясные события первых дней тянулись. Странные сны продолжались….

            Причём некоторые помнились отчётливо, а другие оставляли лишь невнятную тревогу по пробуждении. По сути, если говорить на чистоту, то Инга осознавала лишь то, что сюжет в них не менялся. И имелось во всём этом что-то, что учёный обязан отвергать напрочь. Но все старания отгородиться от мистики снова к сверхъестественному и приводили!

            Собственно, перед ней было три выбора.

Первый состоял в том, чтобы сделать вид, что ничего-то с ней не происходило и не происходит. Следовало принять объяснения Остора за аксиому, да начать книгу, в которой описывалось бы произошедшее в Храме с научной точки зрения. И тогда, быть может, непознанное само испугалось бы разумности. Неуловимо истончилось бы. И исчезло.

Второй вариант являлся полной противоположностью первому. При таком пути ей бы стоило попытаться самостоятельно проникнуть на небесные острова, да поговорить со жрицами на интересующую тематику. Напрямик заявить тем о странных сновидениях. Или даже следовало бы составить список вопросов и задать их самому Хозяину. А после перейти к допросу жителей Острова. Если говорить чётко и по существу, то те стали бы вынуждены рассказать некую тщательно скрываемую истину!

…Инга уже представляла, как в заключение вышла бы из номера с седыми развевающимися волосами и, словно на дворе стояло европейское средневековье, начала бы вещать о конце мира и всеобщем покаянии.

Нет! Этот путь ей не особо нравился!

Третий же выбор оказывался совсем прост. Он заключался в том, чтобы оставить всё как есть и действовать по обстоятельствам. В том смысле, что во время странного и непонятного следовать второму способу. Когда же реальный мир резко возвращался, подставляя под ноги твердь земную - то первому.

Пожалуй, последнее и было самым оптимальным решением, несмотря на уйму каверзных нюансов.

Приведя мысли к умозаключению, у Инги стало значительно легче на душе. Пусть и не самый лучший выход уже позволял составить план действий. И планирование всегда давало некую уверенность и определённость. То есть всё то, чего так в последнее время девушке и не хватало!

Она удобнее устроила на своём теле ноутбук, но, прежде чем написать мужу, решила всё-таки поискать информацию на Риэвира, как тот и советовал. Данные об островитянине, как и об остальных Владыках Острова, присутствовали повсеместно. Однако стоило отметить, что их отличали две кардинально разные особенности.

На одних сайтах, более официальных, оказались только сухие факты, укладывающиеся в пару коротких абзацев и связанные исключительно с рабочей деятельностью. У приятеля не обнаружилось даже общепринятой даты рождения. Был указан только год, позволивший Инге с удивлением осознать, что Риэвир оказался младше её всего на четыре года, а не на шесть или семь лет, как она предполагала.

На других сайтах про Владык расписывались чуть ли не «истории очевидцев НЛО». Мельком просмотрев пару из них, её лицо исказила кислая гримаса. Пусть ей довелось общаться только с братьями, но она уже могла сделать вывод о нелепости таких вот россказней. Столь досужие сплетни, основанные на развитой фантазии, запросто насочиняла бы и домохозяйка в перерывах между сериалами… Если ту попросить, конечно, написать автобиографию, либо какой-либо сюжет из жизни человека только по его фотографии.

Разочарованная в результатах поиска и затраченном на него времени, Инга всё же запустила программу. Разговор с мужем в целом протёк спокойно и ровно. Антон по своей излюбленной привычке не возвращался к уже единожды перетёртым вопросам, за что девушка и была ему всегда благодарна. Однако ей оказалось определённо не интересно разговаривать с ним. Новости общих знакомых, изложенные сухим языком, выглядели серыми на фоне собственных проблем. Глупые романтические фразы заставляли раздражённо вздыхать ещё и от того, что она была вынуждена на них отвечать в том же ключе. Так что, завершив переписку, Инга ощутила разве что не счастье. Перейти на какую-нибудь лёгкую и весёлую болтовню ни о чём с Антоном редко получалось. Другое дело Риэвир. Несмотря на уйму причин вообще не разговаривать друг с другом, они умудрялись веселиться и трещать без умолку…

Осознав, что ей ужасно хотелось увидеть нагловатого парня, она выключила свет резким щелчком выключателя и легла спать, сворачиваясь в калачик. Вскоре усталость взяла своё. Короткий дневной сон отдыха не принёс. Окружающий мир исчез.

 

Первое чувство, посетившее Ингу при пробуждении, оказалось яркой злостью.       Ничего не произошло! Никаких мистических сновидений!

…Что за подлость, когда она только-только пришла к выводу исследовать собственные странности?!

Девушка, ощущая бодрость во всём теле, включила светильник и посмотрела на часы. На них было около трёх ночи.

«Неудивительно, что у меня даже получилось выспаться», - подумала она и тяжело, печально вздохнула, с надеждой всматриваясь в обстановку.

Комната как комната. Ничего загадочного и непонятного в помещении не возникло. Так что так. Стоило только захотеть впустить в свою жизнь нечто невероятное, как оно испугалось и убежало без оглядки! Оставалось лишь снова лечь досыпать, но Инга так не могла поступить из-за «психологической травмы». Пробуждение среди ночи обязывало посетить ванную комнату. И вовсе не потому, что это требовалось организму. Просто иначе заснуть не получилось бы. Дурацкая привычка с детства, привитая маминым вездесущим советом, не делала никаких исключений. Так что ей пришлось вылезать из постели.

Прежде чем выйти из спальни, Инга раскрыла створки окна и выглянула на улицу. Ночь предстала пред ней во всей красе - месяц и звёзды на тёмном безоблачном небе сияли как драгоценности красавицы. Бодрящий ненавязчивый ветерок проскользнул в помещение, растрепав немного волосы девушки. Она небрежно поправила их пятернёй. Всё равно после сна те пребывали в беспорядке, так что новое обстоятельство никак не могло ухудшить положение дел. Однако жест позволил ей перестать ощущать магию момента. Инга отошла от проёма и всё-таки двинулась в сторону ванной, до которой по итогу не дошла нескольких шагов.

В прихожей снова присутствовала загадочная дверь возле шкафа.

Сердце от мимолётного испуга и предвкушения застучало чуть чаще. Невероятное всё-таки пришло к ней. И спокойно подавало руку. Оставалось лишь самой протянуть ладонь в ответ или уйти прочь.

Нерешительно Инга надавила на ручку. Дверь легко заскользила, открываясь.

- Вот и ты, - ласково сказал Хозяин, поворачиваясь к ней лицом.

            Он стоял возле раскрытого окна. Белоснежная плотная тюль развевалась возле него словно крылья. В этой комнате ветер вёл себя намного игривее.

- Это твоё жилище? – поинтересовалась она, внимательно рассматривая обстановку.

            Интерьер выглядел вполне современным. Правда из мебели присутствовала только кровать с балдахином, да два широких кресла (или, вернее, два крайне узких диванчика), стоящие напротив друг друга и разделённые между собой небольшим изящным столиком, под стеклянным покрытием которого вплотную лежали серые гладкие морские камушки. Всё остальное в комнате было белого цвета. Даже стены и пол. Лишь сверкала холодным блеском хромированная фурнитура.

- Иногда я провожу здесь время, - пожал плечами тот. – В этой комнате всё не только напоминает мне о моём прошлом, но и весьма успокаивает. Это то место, где хорошо быть одному и спокойно размышлять.

- Мне стоит уйти?

- Зависит от того, чего ты хочешь и что сделаешь. Пока же мне приятно твоё присутствие. Я ему рад.

- Тогда я ненадолго останусь, - решила Инга.

            Дверь за собой она не закрыла, и это несколько омрачило лицо Хозяина на мимолётное мгновение. Затем он вернулся к беспристрастной маске и, опережая её намерение, первым сел на диванчик. Его тонкие пальцы подняли со стола округлый камушек, как если бы стеклянного покрытия столешницы и не существовало, и мужчина начал методично бросать его. Не подкидывать, а именно лениво кидать на пол. Камушек же, вопреки своей природе, и не подумал преспокойно закатиться куда-нибудь подальше, а самостоятельно медленно возвращался в его ладонь.

- У тебя есть какое-либо имя? - спросила Инга.

            Его игра её завораживала. Она и сама протянула руку за яйцевидным камнем небольшого размера, но у неё не получилось даже его взять. Помешало стекло.

- Есть, - спокойно ответил он, не смотря на неё.

- И какое?

- Пророк.

- Какое-то странное, - недовольно сказала Инга, решив, что Хозяин Острова над ней издевался.

- Имени свойственно быть отражением сути существа, которому оно принадлежит. Когда-то меня звали именно так. И мне то моё «Я» нравилось больше, нежели существующее. В какой-то мере, удерживая себя в нынешнем состоянии, я удерживаю и прежнее имя. Так что можешь называть меня так.

- Ты чудак, - окончательно решила для себя девушка. – Невероятно странный и невозможно непонятный.

            Взгляд мужчины немного оживился. Он даже ненадолго поднял взор, перестал играться камушком и улыбнулся фразе как очень хорошей шутке. При этом Инге стало отчётливо видно, что внутри собеседника шла внутренняя борьба. Вроде тому очень хотелось и ответить что-то, но нечто неопределённое мешало ему и произнести желаемое вслух.

- И часто тебя убивают?

            Девушка решила всё же прервать затянувшееся молчание и перейти к вопросам, ради которых и зашла в эту комнату.

- В последнее время – да.

- Из-за чего жрицы оказывают такое влияние?

- Ты пришла за неприятными ответами, - прозвучал некий детский упрёк.

- Они сделают меня счастливее.

            Настойчивость всегда была присуща Инге. Да и её уверенности в собственном успехе хватило бы и на двоих, а то и больше человек. Так что Хозяин мог долго грустно качать своей головой. Своего она всё равно бы добилась!

 - Это не лёгкое воспоминание, - прошептал он. - Не из тех, что приносят мне радость. И сомневаюсь, чтобы оно развеселило бы и тебя, Лисичка. Но я обещал приоткрыть истину. А потому вынужден показать тебе её.

- Показать? – Инга снова осмотрелась. Вокруг не было никакого экрана для просмотра записей. – На чём?

- На чём? – удивился и странный мужчина. – Мне для этого ничего не нужно кроме твоего согласия. А за него я могу посчитать и твоё желание узнать ответы… Да и то. Это лишь для того, чтобы тебе самой стало легче принять.

- Принять что?

            В голове подозрительной девушки уже возник образ Нео из фильма «Матрица», которому предлагали на выбор две разные пилюли. И в отличие от главного героя, Инга ничего проглатывать не собиралась! Хватило с неё и глиняного пузырька с жидкостью, переданного жрицей! До сих пор разум на место встать не желал. Однако Хозяин Острова лишь поднялся, подошёл поближе и положил кончики своих нежных пальцев на её виски. Прикосновение вышло приятным, хотя от него по телу Инги словно бы пробежал электрический ток. Холодный.

- Мне нужно что-либо делать? – спокойно поинтересовалась она, решив, что глупо чему-либо удивляться. В конце концов, ей снился сон. А во снах могло происходить всё, что угодно. И так, как этому всему удобно.

- Нет.

- Просто стоять?

- Да.

- А что ты делаешь?

            Никто не призывал к молчанию Ингу, целенаправленно собирающую информацию для исследования. Так что вопросы сыпались из неё словно мелкое зерно из порванного пакета.

- Пытаюсь до тебя достучаться. Хочу это сделать мягко, но ты отчаянно сопротивляешься воздействию.

- Разве?

            Инга отчего-то ощутила гордость. Однако настрой быстро вернулся к норме от ласковой улыбки и уверенных слов:

- Но у тебя не получится.

- Почему же?

            Чувствовать собственную исключительность хоть в чём-то нравилось абсолютно всем людям. Девушка не была исключением.

- Потому что ты уже готова видеть. Смотри, - мягкий нежный голос к концу фразы стал едва слышен. Как шелест травинок на ветру. Инге, чтобы разобрать слова, пришлось максимально сконцентрироваться. И сосредоточенность на слухе не дала ей сразу понять, что она уже не находилась в белой комнате.

            И уже даже была совсем не Ингой.

 

            Она шла по подвесному огромному мосту с одного небесного острова на другой. Только это был не обычный шаткий планочный подвесной переход, а красивое, ажурное, прочное и достаточно широкое строение с излишне высокими перилами.

- Я не хочу туда идти, мама, - сказала Инга строгим голосом маленького мальчика и поняла, что никак не контролировала доставшееся ей тело. Всё, что она могла, это смотреть, слышать, чувствовать, ощущать эмоции и часть мыслей совершенно другого существа, внутри которого довелось оказаться.

- Однажды, когда ты станешь могущественным и великим, то сможешь делать всё, что ты захочешь.

            Ребёнок угрюмо и недоверчиво посмотрел на женщину. Слова казались ему ложью.

- Разве тогда передо мной не будет ещё больше ограничений? – всё-таки настороженно спросил он.

            Столь рассудительный вопрос мало подходил для уст юного существа, а потому женщина откинула чёрный капюшон и довольно посмотрела серыми, светлыми, почти бесцветными, глазами на сына. Она была совсем стара. Иссушенная кожа, синие веки, седые волосы превращали облик в нечто отвратительное...

            Но у неё были мягкие ладони! И мальчик любил и её руки, и её саму. Очень. Для него она была невероятно красивой, как и раньше… Пока той не пришлось ещё отдать все свои силы, чтобы он смог стать тем, кем должен.

- Будет. Но ты научишься жить с ними и среди них… Пообещай мне, что научишься! Это сделает меня счастливой.

- Я постараюсь, - ещё печальнее произнёс он, и в уголке глаза что-то едко защипало. Дыхание перехватило. Раздался непроизвольный всхлип.

- Не стоит, - женщина с лаской потрепала его по волосам.

Мальчик вытер набежавшие слёзы. А мост, между тем, окончился просторной площадью, упирающейся в лестницы огромного светлого дворца. Навстречу прибывшим по ступеням спустились серовласые жрецы и все девять черноволосых Владык с нелепыми тяжёлыми цепями из золота и драгоценных камней. А затем появился и старик в простом белом одеянии. Даже просторная одежда не скрывала его невероятную худобу.

- Пророк, - произнесла женщина и низко поклонилась. Мальчик ненадолго замялся и последовал её примеру. Старичок же тихонечко и мягко рассмеялся, после чего поманил ребёнка кривоватым пальцем.

- Подойди ко мне, - подозвал он.

            Мальчику пришлось отпустить руку матери. Ему очень не хотелось этого делать, но так было надо.

- Не бойся, - продолжил Пророк и заговорщицки прошептал ребёнку на ухо: – Так устроено мироздание, что нам достаются роли, которые нам самим кажутся неприглядными, неприятными и противными. И неважно, оказываешься ли ты у вершины или подножия горы. Но судьба значительно мудрее, чем порой кажется. Никому не дано больше, чем он может вынести. И даётся - совсем не зря. Поверь мне… Ты веришь?

- Верю, - не подумал даже сомневаться мальчик. – И ты рад, что я пришёл.

- Невероятно, - соглашаясь, устало произнёс старик с удивительными зеленовато-бирюзовыми глазами. Таких ему ещё не доводилось видеть. – Я очень устал и для меня уже почти не слышен голос Судьбы и Времени. Наши пути разошлись. Хорошо, что ты родился сменить меня.

- Значит, ты умрёшь? – удивился ребёнок.

- Нет. Такие как мы с тобой не умирают. Мы становимся свободными и можем уйти за Грань.

- Какую грань?

- Однажды ты поймёшь, а пока… Тебе обязательно стоит отпустить ту, что ты любишь больше всего, - старик холодно посмотрел на женщину. - Поверь мне снова. Так будет лучше.

- Это моя мама! - упрямо возразил мальчик и ухватился за ладонь единственного родного существа.

- Тем хуже, - печаль в голосе Пророка не была притворной, но он не стал ничего больше говорить. – Идём.

            Они все вместе начали подниматься по мраморным, едва уловимо сияющим тёплым светом бледным ступеням. Вид вокруг, да и сам белоснежный дворец стоили того, чтобы изумляться, но мальчик не испытывал подобного чувства. У него не было и страха. Лишь отчётливое нежелание и осознание острой необходимости поселились в нём.

            Слишком яркие, противоречивые и нетипичные для такого юного создания ощущения!

            Роскошные залы оставались без внимания, а Пророк и жрецы спускались всё ниже и ниже. Владыки не последовали за ними. Ребёнок не ощущал усталости. Все его мысли занимало лишь желание и дальше не отпускать ладонь матери.

- Мы пришли, - произнёс старик в какой-то момент. Судя по голосу, тот немного запыхался, но старался этого не показывать.

            Огромное овальное помещение освещалось благодаря желобам, в которых горело ярким красным огнём специальное масло. Оно давало несколько неприятный горелый запах, заглушаемый сладковатыми благовониями.

            Мальчику это всё не понравилось. Ему были предпочтительнее другие оттенки и более свежие ароматы.

            Ребёнок поморщился, но продолжил осмотр. Несколько простых классических, покрытых мозаикой, колонн стояло по периметру, образуя вместе с огненными линиями некий рисунок, в центре которого находился огромный овальный алтарь из алого камня… Жрецы разошлись вдоль стен. Они так и не произнесли ни слова за всю дорогу.

            Безмолвные и равнодушные свидетели некоего величайшего таинства!

- Тебе надо будет прилечь, - сказал старик и хотел было взять ребёнка за руку, но мальчик ловко увернулся. Он сам решительно пошёл вперёд, настойчиво утягивая за собой мать.

- Мне не стоит быть там, - робко возразила она, пытаясь остановиться.

- Теперь ты должна, - выговорил приказом Пророк и пристально посмотрел женщине прямо в глаза. Та чуть содрогнулась. По её лицу проскользнула некая неприятная тень осознания, но она тотчас постаралась стереть ту, стремительно возвращаясь к прежнему спокойному облику. – Ты отдала слишком много. И теперь уже невозможно остановиться.

- Что-то не так? – заволновался мальчик, всё-таки отпуская родную руку.

            Ему крайне не понравилось произошедшее. Сейчас он корил себя, что позволил чувствам взять верх и не прислушался к совету.

- Теперь у тебя всё будет иначе, - ласково прошептала мать и сама подвела сына к алтарю.

            Тот был слишком высок. Ей пришлось помогать ребёнку забраться на его поверхность. Камень оказался на удивление горячим и не таким плоским, как ожидалось. У него имелся достаточный наклон, чтобы лёжа на спине прекрасно видеть грустную женщину, чуть отошедшую в сторону.

            Только теперь крохотное сердце забилось чаще в волнении и беспокойстве.

- Ну-у! Ни к чему это. Разве что-то происходит иначе, чем ты знал? – постарался утешить его старик.

- Знание – всего лишь предвидение. А теперь начинается свершение. И всё станет совсем по-другому.

- Да. Иначе... Но, когда ты освободишь себя от всех чувств, ты найдёшь в этом и свою непревзойдённую прелесть.

            Не было ни пений, ни ритуальных вышагиваний. Ничего. Пророк просто подошёл ближе к мальчику и дотронулся сухими холодными (словно мёртвыми!) ладонями, до его висков. Лицо старика недовольно поморщилось.

- Ты ещё слишком живой!

- Мне нравится жить. Я хочу так.

- Разве ты не хочешь исполнить свой долг?

            Ребёнок задумался. Глубоко внутри ему стало страшно. Он не желал отпускать знакомое существование. Ту жизнь, которую он знал. Но то, что предлагала судьба, ему хотелось не меньше.

- Поэтому я здесь! - зло выплюнул мальчик ответ.

- Для этого необходимо и принять всё, а не часть! - не менее грозно ответил Пророк. Его усталые глаза даже раздражённо засверкали.

- И приму! - в том же духе упрямо заявил мальчик, мысленно добавляя приятное «когда-нибудь».

            «Всё равно. Я хочу прожить и обычную жизнь. Понять, как оно может быть», - чётко подумал он.

            Эта последняя нормально осознаваемая мысль словно стала неожиданной опорой в том, что постигло его после. Воспоминания с самого детства проживались и гасли. Истончались, стирались, заменяясь некими иными возможностями. В него словно вливалась часть некоего чужого, пусть и невероятно схожего «Я», вытесняющего всё то, чему было предначертано самой жизнью столь бережно храниться.

            Сильнейший агрессивный напор, требующий исчезнуть воспоминаниям о матери, вызвал противостояние. Не осознавая толком, что он делал, мальчик крепко сжал своими ручонками голову старика. Ребёнок не кричал. Ему нужны были силы для другого – открыть глаза и смотреть. Видеть её воочию. Каждую чёрточку, чтобы не позволить забыть! Оставить в памяти навсегда хотя бы лицо и руки.

            Мальчик не понимал, скорее чувствовал, что решение принято. Он уже становился совершенно другим. И не мог противопоставить ничего. Всё, что он хотел и старался сделать – это сохранить хоть какую-то частичку, принадлежащую только ему самому. Как то воспоминания о матери и её любви.

            Самые сильные чувства давали огромную силу.

            Вроде и крайне ничтожную по сравнению с, казалось бы, неиссякаемой мощью Пророка, но это старику определённо мешало.

            Между тем фигурка женщины, одетой в чёрное длинное одеяние, оставляющего открытыми только ладони и лицо, сделала уверенный шаг вперёд и с непоколебимой уверенностью достала из складок одежды небольшой серебристый кинжал, больше похожий на коготь.

- Если бы ты делал то, что должен, этого бы не произошло, - гадко и противно осуждающе прохрипел старик.

- Каждый из нас исполняет предначертанное ему. Помни о своём долге. Всегда следуй ему, - спокойно сказала женщина и без тени сомнений глубоко провела острым лезвием по шее.

            Вместе с её падающим телом навсегда разрушился и мир мальчика. Волна его свирепого сопротивления под нахлынувшим разочарованием резко спала. С разумом и чувствами творилось что-то невероятное и необъяснимое. Они стирались и менялись на нечто, что просто невозможно объяснить словами. Сознание Инги, вынужденное переживать происходящее, страдало, но всё же имело возможность осознавать себя как самостоятельную личность. Ребёнок же боролся за такое естественное право, пока не закрыл накрепко свои глаза. Слух не доносил до него больше ни звука.

            Девушка ощутила, что словно бы осталась в огромной бездне, сотканной из пустоты и чего-то ещё. Вечное заключение, в котором нет движения мысли. Погибель в её наивысшем проявлении…

            А затем мир резко вернулся!

            Всё стало иным, но глаза смогли видеть. Вернулся слух и прочее восприятие. Вот только сознания мальчика рядом не было. Принадлежащее уже кому-то иному тело уверенно поднялось с алтаря и ступило на тряпку, коей оказались белые одежды старика. Сам Пророк исчез, но, как это произошло, нового хозяина тела не волновало. Оно не помнило прошлого, хотя легко понимало настоящее так же, как и предвидело будущее. Согласно всем ожиданиям жрецы медленно подошли и склонились перед ним.

- Пророк вознёсся. Пророк пришёл.

            Ровные слаженные монотонные голоса эхом отразились от стен зала. Некто, у которого больше не было иного имени, сделал шаг, стараясь совладать с непривычными конечностями. Ещё совсем недавно он представлял себя простым дуновением многочисленных сознаний в этом мире. Невесомым. Бестелесным. Невероятно свободным и могущественным существом. А сейчас оказался заперт внутри плоти и рамок сознания.

            Он глубоко втянул в себя воздух, смешанный с гарью и благовониями. И поморщился.

            Жрецы, всё ещё склонявшие перед ним головы, этого не видели. И некто почувствовал, что рад этому. И осознал, что познал радость.

            Понимание этого, словно сильная струя воды, выбило связующий раствор из тщательно скрываемой дыры! В единый миг нововозведённая кладка обнажила тайный дефект. А затем трещина резко выросла в размерах. Нечто живое возвращалось извне. Рвалось обратно внутрь. Однако стена выстояла, а потому вернувшегося было мало. Очень мало. Но оно сумело вытеснить нечто чужое. Оно осознало себя как «Я», ощущало, чувствовало, дышало жизнью. И это было прекрасно, но…

            Вернувшееся дитя не могло позволить остальным знать об этом, потому что обретённая им сила давала предвидение вероятного итога!

            В последний раз взгляд мальчика упал на тело мёртвой женщины. Седые волосы, невероятно светлые серые глаза, морщинистые руки, да кровь. А затем одно единственное слово пронеслось у него в голове: «Мама».

            Её заветное желание свершилось. И пути судеб молчали, принесло бы то благо или же беды. Но как бы то ни было - мальчик вспомнил, что такое любовь. И пообещал, что больше не позволил бы таких жертв. Никогда. Он пришёл в этот мир выполнить долг. И исполнил бы его.

- Встаньте, - повелел новый Пророк жрецам и уверенным неторопливым шагом пошёл в сторону выхода из зала.

            Зрители в белых мантиях с восторгом смотрели на юное, но каменное лицо, лишённое всех эмоций. Для их бытия начиналась новая эра.

 

- Это был ты? Твоя память? – спросила Инга, внезапно вновь оказываясь в белой комнате. Она даже осталась стоять на том же самом месте. – Жрицы Храма напоминают тебе о смерти матери и долге?

            Ответом стала тишина, заставившая её осмотреться. После показа ожившего воспоминания Хозяин исчез. Не таким уж большим и было помещение, чтобы где-то не заметить его здесь. Куда он делся? Ушёл? Вот так? Без прощаний?

            …Хотя, быть может он ненадолго вышел? И всего-то?

            Инга присела на диванчик с решением немного подождать. Но ничего не происходило. Видимо, тот всё-таки покинул её по-английски. Поэтому она снова встала и хотела было подойти к окну, чтобы подождать ещё несколько минут стоя, как заметила, что дверь в её номер всё также оставалась открытой.

            …Быть может Хозяин навещал Арьнена?

            Мысль показалась девушке достоверной. Ей уже доводилось видеть беловолосого в комнате администратора. Так что, ведомая новыми вопросами, возникшими в связи со странным видением, она стремительно направилась к выходу. Но стоило Инге вернуться в прихожую, как свет ламп противно замерцал, заставляя её ощутить знакомый острый приступ страха - как будто из теней липкие ниточки чего-то противного и ужасного старались дотянуться до неё!

            Холодок пробежал вдоль спины, и она обернулась.

            Белоснежная комната, напротив, источала безмятежность и спокойствие. Казалось, стоило непременно вернуться в это, судя по ощущениям, самое безопасное место на всём Острове, а то и в мире!

- Нет, нет. Так нельзя! Я не маленькая девочка, чтобы настолько всего бояться. Сейчас спущусь вниз к Арьнену. И ничего страшного не произойдёт. Потому что всё исключительно хорошо, - постаралась убедить себя Инга и неуверенно закрыла дверь в загадочную комнату за собой.

            Свет тут же погас, и она истерично завизжала.

 

День седьмой. Шесть часов утра

 

            Звук собственного визга оглушал, но вопила она без остановки, пока не послышался настойчивый стук в дверь. Тогда Инга резко замолчала, одновременно пытаясь вытянуть руки, чтобы хоть что-то отыскать для ориентирования в пространстве. Ладони ощущали только пустоту. От частого моргания тоже пользы было мало. Глаза так и не стали видеть. Правда, возникло давящее ощущение, как будто нечто вообще мешало открыть веки. От осознания последнего она закричала ещё громче прежнего. Не то, чтобы ей довелось за столь краткий миг представить себе нечто ужасное, просто неоформленный ужас оказался ещё страшнее.

            Между тем послышался резкий поворот ключа в замке и крайне обеспокоенный и грозный голос старика Арьнена:

- Что случилось?!

- Я ничего не вижу! – жалобно и истерично выпалила Инга, обхватывая руками голову и… одновременно с этим случайно снимая ночную повязку для глаз.

            Оказывается, она стояла возле кровати. При этом в комнате было очень светло из-за включенного освещения, и всё можно было с лёгкостью рассмотреть, работай её память несколько лучше.

            Как можно было забыть о такой мелочи, как повязка? Переполошила всю гостиницу!

            …Идиотизм!

            Арьнен тем временем осторожно открыл входную дверь и вошёл внутрь спальни. На его лице отражалось чрезвычайное волнение за постоялицу.

- Что с вами? Как это ничего не видите?!

- Кошмар приснился видимо, - с хрипотцой произнесла девушка.

            Её сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее от страха, но к щекам прилила кровь из-за ощущения невероятного позора.

- Всё в порядке. Расходитесь! - пригрозил кому-то Арьнен.

            Из коридора послышались приглушённые тихие голоса возмущённых жильцов. Старик, чтобы не сосредотачиваться на них, вернулся в прихожую и закрыл входную дверь. А затем, оставаясь внутри номера, спросил:

- Я могу с вами поговорить?

- Да. Конечно, - ответила Инга, взглядом ища, что можно было бы накинуть на мятую ночную сорочку.

            Халат остался в ванной. Прикрываться покрывалом выходило как-то не солидно. Так что она предпочла остаться в том виде, в каком была. Наверняка Арьнен и не такое за свою жизнь повидал! Вряд ли эдакого прожжённого старика могла смутить короткая хлопковая сорочка с бабушкиными рюшками. Да и не стеснялась же она в ней разговаривать с Хозяином Острова!

- Выходит, всё в порядке? – снова поинтересовался Арьнен, профессиональным взглядом охватывая взором углы.

            Наверняка хотел убедиться, что в помещении точно не было каких посторонних.   Ещё бы под кровать заглянул!

- Да. Старый добрый ночной кошмар приснился. И всё.

            Она постаралась улыбнуться, чтобы сгладить ситуацию, однако собеседник устало вздохнул и заворчал, выжидательно уставившись на неё проницательным взглядом:

- Ох, уж мне эти сны… Но вы бы объяснили старику, Инга, что же это такое доброе присниться то должно, чтобы всех ни свет, ни заря криком поднимать? Только-только светать собирается.

- А сейчас уже и не вспомню, - бессовестно солгала она.

            Свой сон помнился ей от и до. Порою вчерашний день пересказать можно было хуже! А тут во всех подробностях. И как зашла в комнату, и как её сознание приютилось в теле ребёнка.

            Воспоминания были настолько сильны и свежи, что, казалось, вот-вот только произошли. И именно с ней, а не с кем-то!

- Кто-то гнался вроде, - всё же решила дополнить Инга свой ответ приемлемой для ситуации фантазией. - От чего-то ужасного старалась скрыться.

- Вам бы травяной чай на ночь выпить следовало. После него всегда снятся только действительно хорошие и спокойные мечты. И засыпается легко, - старик слегка зевнул, прикрывая рот сухой ладошкой. – Я часто его делаю. Так что заходите в гости перед сном, если надумаете хорошо отдохнуть. А то всё в последнее время тревожитесь. Вот и сны такие.

- Да. Неудивительно, - согласилась с ним девушка, внутренне испытывая несколько иные предпочтения.

            Ни за что на свете она не стала бы пить предлагаемый чай. История только-только начала раскрываться перед ней!

- Что же. Раз всё в порядке, то я пойду, - старик сделал несколько шагов к выходу, а затем неторопливо обернулся и, качая головой, добавил. - Хотя перепугали вы меня изрядно! Стою. Всё тихо. Спокойно. И тут такое! Переполошили всю гостиницу.

            Инга покраснела ещё гуще, становясь бордовой.

- Постараюсь, чтобы это больше не повторилось.

- Постарайтесь, - сурово поддержал он намерение и неспешно вышел из номера.

            Девушка на цыпочках подкралась к входной двери и приложила ухо. По всей видимости, некоторые жильцы из соседних номеров и не думали ещё расходиться, обсуждая события. Они откровенно полушёпотом подсмеивались над Ингой.

            Губы недовольно поджались сами собой. А затем она отошла чуть в сторону и, намеренно громко топая ногами для лучшей слышимости, снова подошла к двери, закрывая её на ключ.

            При таком отношении окружающих даже завтрак терял свою привлекательность.

            Может, стоило посидеть в каком-либо кафе?

            Невероятная лень тут же наполнила её тело. Ей хотелось быстро перекусить и вернуться в номер на уютную кроватку, чтобы увидеть продолжение сна. Но она была уверена, что стоило бы куда выйти, как сонливость тут же убежала бы. А, значит, до вечера никаких сновидений не предвиделось бы.

- Делать нечего, - грустно пробормотала Инга, решив и спать не ложиться, и из номера не выходить. У неё было отвратительное настроение для всего. Особую тоску навевал и факт, что предстояло начинать новый день… В котором абсолютно нечем было бы заняться!

            Судьба не дала скрасить безделье до приличного для завтрака времени за виртуальной беседой. Инга комфортно развалилась на кровати, удобно устраивая на своём теле ноутбук и приготовилась к длительной переписке. Но ничего не вышло.

- Привет! – быстро напечатала она сразу троим адресатам. - Сегодня такое солнышко!

            Увы, ответа ни от кого так и не последовало.

            Сначала девушку охватило некое беспокойство, но потом она вспомнила, что сегодня в мире царила суббота, а, значит, вряд ли кто, в том числе и муж, стал бы безотрывно глазеть на экран монитора.

- Так что пойду гулять и завтракать. Или в обратном порядке, - дописала она Антону, но тот не зашёл в сеть даже через пару минут ожидания.

            Писать кому бы то ни было ещё желания не имелось. Особые друзья и подружки, с которыми можно поделиться всем, со временем стали просто знакомыми. А узнавать, как дела у бывших одноклассников, однокурсников и неких иных людей, каким-то чудом оказавшихся в списке близких в социальных сетях, не хотелось. Разговоры с ними хороши при живом общении, пусть и редком. В сети же всё завершалось приветствием и двумя-тремя банальными фразами о том, как у тебя и собеседника обстояли жизненные неурядицы. Со стороны такие переписки больше напоминали периодический отчёт о проведённом времени со вставками поздравлений с тем или иным праздником.

            А из-за чего?

            Да из-за того, что зачастую и ответить то нечего! Все события можно было отнести к категории малозначимых.

            Нет! Уж раз в неделю что-нибудь новенькое случалось у всех. Крошечные забавные истории, мелочные передряги, да и волнующие события бывали. Но уже через пару дней (а то и часов!) они превращались во «всё хорошо» или «всё нормально». И больше человеку нечего было написать! Как биография в стиле: родился, жил, породил, купил, умер.

            … Так что Инга вздохнула, несколько раз (неудачно) попробовала разобрать виртуальный пасьянс, затем обиженно направилась в ванную, а там и в кафе. И сидя за столиком на веранде в столь ранние часы девушка поймала себя на мысли, что ожидала, когда неожиданно возник бы силуэт Риэвира. Ей часто удавалось натыкаться на островитянина. Но надеяться, чтобы такое приятное чудо происходило по первому капризу, по теории вероятности не следовало. Поэтому она неторопливо и грустно ковыряла вилкой наивкуснейший кусочек тающего во рту янтарного фруктового пирога, как если бы тот был ломтём заплесневелого чёрствого чёрного хлеба.

- Кар! – наглый ворон, косясь на неё тёмно-синим глазом, спокойно примостился возле тарелки и неуверенно потянулся клювом к десерту.

- А ну кыш отсюда! – машинально выпалила Инга и замахала руками, отгоняя хамоватую птицу. Испугаться она не успела.

- Кар! Кар! – недовольно послышалось в ответ ругательство.

            Ворон неторопливо развернулся и с чувством собственного достоинства улетел прочь по спирали. Инга проводила его грозным взглядом. Не будь вокруг людей, она бы и погрозила кулаком.

- Совсем обнаглели, - послышалось порицание от мужчин за соседним столиком. – Вчера на небесных островах так вообще на всех ветвях сидели, словно урожай какой. Где что собирают, а на Острове ворон!

Мужчины засмеялись собственной громоздкой шутке. Девушка из вежливости приподняла уголки губ и вернулась к созерцанию десерта на тарелке. Тот так и остался нетронутым птицей, но есть его ей всё равно расхотелось.

- Вы всем довольны? – обеспокоилась официантка в короткой форменной одежде розового цвета.

- Всем, - хмуро ответила Инга, всё-таки из вежливости отправляя в рот кусочек пирога.

            Сервис и еда были на высоте, несмотря на ворона. Не объяснять же было, что всем её существом овладела некая гадливая лень. Когда вроде и хотелось, но и одновременно не хотелось ни есть, ни пить, ни блуждать по улицам. Что уж говорить о пляже? Всё желание составляло лишь осуществление возможности свернуться клубочком на кровати и укрыться одеялом, сбегая от мира. Не для того, чтобы заснуть, а просто полежать и, возможно, посмотреть фильм. Конечно же, выбранный не просто так. А с предварительным разочаровывающим просмотром минут по пять-десять различных кинолент, которые так интерес и не затронули бы.

            Во взгляде официантки промелькнуло сомнение. Но, раз клиент предпочитал молчать на тему жалоб, то она не стала уделять этой ситуации больше времени и подошла к новым посетителям. Инга же тут же отложила вилку и, облокотив голову на ладони, уныло посмотрела на окружающий прекрасный мир. Яркая мозаичная мостовая словно бы меркла под её равнодушным взглядом. Настроение, непонятно почему, испортилось ещё больше. И даже солнце испуганно скрылось за единственным крошечным белоснежным облачком.

            Осмотрев ещё раз посетителей кафе и не найдя ни одного знакомого лица, Инга всё же через силу по-быстрому доела пирог, расплатилась по счёту и вышла на улицу.

- Чем же мне заняться? – пробормотала она себе под нос.

            Не придумав никакого иного развлечения, девушка решила, что стоило бы всё же расспросить местных жителей подробнее о Хозяине Острова. Раз о нём упоминала жрица в Храме, то повод для проведения странного допроса у неё имелся. Оставалось лишь определиться с собеседником.

            Первой кандидатурой она назначила Риэвира. Но его следовало ещё как-то отыскать. Подходил и Арьнен. Старик вроде и симпатизировал девушке, и не являлся молчуном. Вот только он почти всё время проводил у стойки администратора, работая с утра до ночи и без выходных. Хотя, насколько Инга его узнала, тот и не считал сие работой. Скорее любимым делом. Ему доставляло удовольствие заботиться о нуждах гостиницы и постояльцах. Однако для её целей это являлось минусом. Ей хотелось спокойного насыщенного разговора.

            Пожалуй, стоило воспользоваться приглашением на вечерний чай?

            Да. Верно… Но чем заняться до этого? Остальные островитяне не были такими уж хорошими знакомыми, чтобы надоедать им странными вопросами. Никакие прогулки и экскурсии не прельщали, хотя вокруг имелось предостаточно мест, которые буклет советовал посетить. Возвращение в номер для просмотра фильма здравомыслие отнесло к откровенной глупости. Нелепо на таком замечательном и эксклюзивном курорте валяться в постели.

            По итогу, девушка признала, что наилучшим времяпрепровождением в такой ситуации для неё стал бы пляж. А потому она и направилась туда снова.

 

День седьмой. В районе девяти часов утра

 

-  И куда это ты в таком виде? – поправляя строгий галстук, громко и спокойно поинтересовался Остор.

            Из-за приоткрытой в коридор двери в отражении зеркала ему было видно, как Риэвир в привычных лохмотьях старался прокрасться мимо его спальни. Увидел он, и как тот вздрогнул, словно застигнутый врасплох воришка. Однако голос брата не подвёл.

- Хотел позавтракать без удавки на шее.

- Ты же уже завтракал, - оборачиваясь, напомнил Остор.

Теперь он утратил возможность наблюдать за собеседником, но это уже и не требовалось. Сбегать открыто или же тайно Риэвир бы больше не стал. При неудаче тот всегда останавливался. Не потому, что сдавался. Среди островитян было принято приступать к следующей попытке к достижению желаемого только через Время или получив знаки Судьбы. Провал означал лишь, что ещё не настал момент для свершения.

- Да я всё думал съесть мне ту последнюю булочку с вареньем или нет, - прозвучало пояснение с привычным весельем. – И теперь понял. Хватит сомнений! Воспоминание об упущенном счастье не даст покоя!

- Наверное, мне никогда не понять, почему Макейр так настойчиво предлагал тебя на место Ллойтира, - с прежними ровными интонациями сказал Остор, давая понять, что не поверил ни единому слову.

- Мне кажется, что и жрицы тогда ошиблись, - сознался брат, засовывая руки в карманы брюк и заходя в комнату. - Из всех трёх кандидатов я бы выбрал сам себя в последнюю очередь.

- К сожалению, обязанности Владыки теперь ты должен исполнять. И этот долг закончится только вместе с жизнью.

- Вот чего ты так аппетит портишь? После таких слов есть вообще расхотелось! – поморщился Риэвир.

- И хорошо, - довольно произнёс он. – Потому что я не зря просил тебя переодеться. Все мои дела на сегодня будешь выполнять ты.

- Может, найдёшь себе уже какого другого заместителя, а?

- Как только сделаю вывод, что ты повзрослел.

            Он холодно посмотрел на брата. Взгляд его выражал немой упрёк и усталость. Риэвир стал Владыкой почти как год назад, а так и не распрощался с детскими выходками. Тому определённо следовало стать серьёзнее. И не один Остор рассчитывал, что более активное вовлечение в управление высшего уровня способствовало бы более быстрому искоренению некоторых ненужных привычек.

- А сам куда?

- В Поднебесье. Жрицы узрели новое знамение. Так что вряд ли у меня получится вернуться раньше позднего вечера. Я не верю в нечто хорошее. Даже туристы подметили насколько вольготно стали чувствовать себя вороны. Повезёт, если не придётся призывать отряд.

- И много у тебя на сегодня было запланировано? – вынужденно признал важность причины Риэвир.

- Достаточно, чтобы ты уже начал торопиться, - Остор с едкой улыбкой передал свой пухлый ежедневник и, наблюдая за скуксившимся лицом собеседника, счёл нужным добавить. – Времени на эту Ингу у тебя точно не будет. Да и хватит его на неё тратить.

- С ней интересно.

            Реплика вкупе с недостаточно артистично сыгранным небрежным пожатием плеч заставила Остора насторожиться. Он почувствовал обязанность и даже необходимость на правах старшего произнести следующее:

- Она не просто женщина другого мужчины. Она сама по себе другая, брат. Ей не место среди нас, так что лучше не привыкай.

- Если бы ей было здесь не место, то Остров бы давно отпустил её.

            Глаза Риэвира на миг сверкнули огоньком упрямства. И Остору стало яснее некуда, что Инга не просто доставляла проблемы. Та умудрялась с каждым днём вредить всё основательнее и находчивее!

 

 

День седьмой. Почти десять часов утра

На этот раз здесь царило спокойствие. Несмотря на оживлённость, очень маленьких и визгливых детей по близости не оказалось. Шезлонги занимали достаточно взрослые степенные люди, а подростки азартно играли в волейбол или барахтались в лазурных волнах. Более мирной и прекрасной картины для пляжного отдыха, на взгляд Инги, просто не существовало. Она спокойно расположилась возле самой кромки воды, намереваясь насладиться одиночеством.

- Привет! Если хочешь – можешь поиграть с нами, - предложил подошедший к ней мужчина зрелого возраста. Он обладал достаточно спортивной фигурой, но ту портило небольшое пивное брюшко и слишком худые ноги. – Я Алекс.

- Инга, - представилась молодая учёная, наблюдая как тот легко подкидывал левой рукой белый волейбольный мяч. – Вообще-то я не любительница таких игр.

- Неужели? – удивился тот. – Это же так весело!

- Не очень, когда мяч считает, что просто обязан лететь в тебя, - кисло улыбнулась ему в ответ девушка.

            Фраза являлась самой настоящей правдой. Подобные игры в школе всегда заканчивались для неё синяками. Мячи не просто стремились достать её. Нет! Они изощрённо выискивали момент, когда излюбленная жертва расслабилась бы и отвернулась, чтобы коварно подкрасться к ней со спины. Естественно, метить они старались в голову, но порой доставалось и другим частям тела. Предложенный учителем физкультуры на уроке мяч для игр вызывал у неё панический ужас.

- Замечательно! Это значит, что ты его точно отобьёшь. Пошли. Нам как раз не хватает одного человека, а девушка Боба – Салли, тоже абсолютный новичок. Тебе достаётся уникальный шанс сравнять силы команд!

            Инга замялась, ибо пиар сработал. С одной стороны, играть не так уж и хотелось. А с другой – занятие скрасило бы время. В компании, да ещё и за общим делом, оно всегда летело непринуждённо и незаметно.

- Давай! – подбодрил её ещё один парень, подошедший к Алексу.

            Дополнительное уговаривание позволило сомнениям Инги утратить свою силу.

- Хорошо. Только вам придётся объяснять мне, как играть. Я не просто новичок. Мне ещё и сложно все правила уловить с первого раза!

            Инга улыбнулась и закрепила на поясе парео, превращая его в коротенькую юбочку. Взгляд мужчин скользнул по её хорошенькой фигурке, заставляя Ингу испытать гордость за своё тело. В свои двадцать восемь она не только блистала умом, но и являлась привлекательной женщиной.

            Правила оказались простыми. Часть девушка помнила ещё по школе, а остальное не требовало особого интеллекта. Вот физической подготовки – это да. Мяч ни в какую не хотел лететь туда, куда она намеревалась его направить. Зачастую, это было плохо и для противника. Соперники рассчитывали ловить его с одной стороны, а траектория в результате лежала на совершенно другой край поля. Но в целом игра проходила весело. Когда мяч летел к Салли или Инге, пространство оглашал девичий визг, привлекая внимание ближайших отдыхающих и вызывающий их смешки. Видимо подружка Боба так же боялась мячей. И, вероятно, будь девушки в одной команде, игра моментально бы превратилась в вышибалы. Остальные игроки дружелюбно смеялись над этим, легко подтрунивали и давали советы. Инга и сама не поверила, когда Алекс предложил сделать перерыв, ибо прошёл уже целый час игры.

            Передышка вышла недолгой. Всего с полчаса. Как раз чтобы вволю насладиться прохладным коктейлем в пляжном баре, бескрайней гладью тёплой воды или же глубинами океана. Многие предпочли плавать с масками.

- Ты попробуй! - настойчиво предложил Алекс, протягивая ей очки и трубку где-то минут через пятнадцать обычного купания. – Таких рыбок мало где увидеть можно.

- И попробую, - без раздумий приняла она аксессуары для лёгкого подводного плаванья.

            После удачной игры в волейбол Инга была готова ко всему. Внутри поселилось чувство уверенности, что сегодня у неё всё стало бы получаться так, как надо. Настроение давно подходило к отметке «Мир великолепен!». А потому она уверенно надела очки и просунула резиновый край трубки в рот.

- Здесь надо закрепить, - сказал Алекс и что-то защёлкнул возле дужки очков. Трубка тут же перестала болтаться из стороны в сторону. – Давай!

            Инга смело бухнулась в воду, подняв уйму брызг. Опустить голову вниз труда не составило. Даже боязнь, что она нырнула бы чуть глубже положенного, и в трубку затекла бы солёная вода, осталась где-то на берегу. Неприятное заключалось в другом – не получалось подобающе плавать. Опущенная голова поднимала пятую точку на поверхность, и девушка отчётливо себе представляла как весело, словно буёк, смотрелись на округлой попе её оранжевые в крапинку трусы купальника. При таком своеобразном воображении становилось не до созерцания радужных рыбок, будь они хоть трижды прекрасны и изумительны!

- Да. Ты прав. Очень красиво, - пробыв под водой не более минуты, вынырнула Инга и попыталась поскорее снять очки.

- Наплавалась что ли? – прервав свой смех, который девушка естественно отнесла на свой счёт, изумился Алекс.

- Именно. Что-то я замёрзла. На берег хочу.

            Ложь была откровенной. Из тёплой воды вообще не хотелось выходить, но она целеустремлённо направилась к шезлонгу.

- Никуда ты не пойдёшь! – воскликнул Алекс и мощно обрызгал её с ног до головы. От неожиданности Инга взвизгнула.

- Ты чего?! – падая в воду, чтобы защититься от брызг, закричала она, предварительно машинально матюгнувшись на родном языке.

- Чего тебе там делать?

- Греться! – не приняла его игры Инга, а потому даже не улыбнулась, а, сделав суровое лицо, с каким защищала диссертацию на доктора химических наук, швырнула в сторону берега маску с трубкой.

- Эй. Обиделась что ли?

            Ловить в воде свои тонущие вещи Алекс и не подумал. Она сначала этому удивилась, а потом вспомнила, что на этом курорте вряд ли кто из туристов стал бы беспокоиться о предметах такой стоимости. Это в миг раздражило её ещё больше, чем до игры в волейбол, но Инга постаралась успокоиться. Ничего же мужчина ей плохого не сделал! Заигрывал таким образом. И всё. Это ей самой не хотелось подобного флирта.

- Нет. Отдохнуть немного надо бы.

            Она вежливо приподняла уголки губ до лёгкой и непринуждённой дружелюбной улыбки, прежде чем продолжить свой путь к шезлонгу. По виду собеседника, тот понял, что его «ухаживания» не приняли, однако поинтересовался вслед:

- Ещё хоть с нами в волейбол играть станешь?

- Конечно! - обернуться у Инги всё равно получилось игриво.

            Вот что, в конце концов, мешало ей просто-напросто сыграть в мяч?

            Команды разошлись по разные стороны сетки. Игра начиналась. Инга ощутила непривычный для себя азарт и внутренне собралась. В прошлый раз они проиграли по счёту. Закончить пляжный отдых хотелось выйдя победительницей. Светлый мяч легко порхал над полем. Ноги утопали в нагретом солнцем нежном песке. Небесное светило уже не просто пригревало, а обогревало во всю мощь. Через часик бы следовало задуматься об отдыхе в тени.

- Кар-р-р! – чёрная птица уселась на столбик сетки.

            «И тут вороньё», - недовольно подумала Инга, засматриваясь на пернатую гадость, после чего постаралась сосредоточиться на игре - нужно было отыскать глазами мяч.

            Увы. Его поиск не занял много времени. Коварный шарообразный предмет оказался слишком близко.

 

И снова непонятно, что было до этого. Осталось только одно понимание – следовало спешить!

            Быстрее!

            Внутри поселилась некая паника.

            Ещё быстрее!

Между тем у неё получилось осмотреться на бегу. Искреннее удивление тут же наполнило её до кончиков пальцев ног.

Неужели ещё совсем немного и всё?

Помещение оказалось знакомым. Они вновь находились почти что в комнате с коварной сжигающей плиткой – резко остановились на пороге между ней и бесконечным коридором... Находились на совершенно другой стороне от нужного места.

Инга хотела было посмотреть на мальчика, да поинтересоваться насколько тот устал, но осознала, что у неё не имелось времени даже на такую мелочь. Стоять на месте ни в коем случае теперь было нельзя! Вредная память немного очнулась. Воспоминание об уйме нагоняющих их преследователей вынудило рвануть со всех ног в комнату. Не в ту, в которой они вместе оказались, едва попав в это странное место, а в ту, что справа. Потому что мальчику надо было именно туда. Там находился его выход отсюда!

Она резко потянула малыша за руку и распахнула дверь. Множество тварей, похожих то ли на сгустившиеся тени, то ли на помесь скорпиона с рептилиями, и ползающих по стенам подобно мухам, тут же перевели свои стальные взоры на нарушителей их покоя.

«Неважно», - постаралась убедить себя Инга, но успокоение вышло крайне неубедительным.

Под раздавшееся злобное шипение девушка буквально швырнула затрясшегося малыша в центр комнаты. Тот не успел даже испуганно вскрикнуть, как тельце охватило тёплое сияние. Мальчик словно бы исчез внутрь себя в синеватом свете. А она осталась одна… Если, конечно, не считать шипящих тварей, хищно и медленно пододвигающихся к добыче!

На пару секунд Инга застыла в нерешительности, а затем, не трогая ручку двери, сделала боязливый крошечный шажок назад. Одна из тварей тут же издала резкий визгливый возглас, и все существа разом ринулись к ней. Из горла вырвался испуганный крик, но ноги побежали сами собой в нужном направлении. Её выход располагался в той комнате, где она впервые оказалась.

Бег на пределе возможностей по опасным плиткам мог завершиться в любой момент. Глаза едва успевали различать символы. Времени, чтобы сосредоточиться на значении рун, не было, а девушка и так недостаточно хорошо помнила, на что следовало наступать, чтобы не изжариться. При этом мышцы ног словно бы резало лезвием ножа... Но ей повезло. Путь оказался верным.

 Стали же столь удачливы и твари в забеге - она не знала. За возможность оглянуться нынче следовало бы заплатить смертью, поэтому Инга и не видела, как неслись за ней сгустки тьмы. Не знала, что те застыли на секунду перед плиткой, чтобы избрать для дальнейшего передвижения плоскость стен и потолка.

Удивительно. Но помимо удачи её постигло и необъяснимое спокойствие. Ведь ей всего лишь нужно было попасть в комнату! В первую комнату.

Быстрее.

Бустрее!

Организм словно отключил всё то, что могло бы лишить хозяйку возможности на выживание. Время как будто замедлилось для девушки.

Инга стремительно раскрыла нужную дверь и, даже не высматривая чудовищную тварь в белом, переступила порог. Большего не понадобилось. Её тут же выкинуло в овальную комнату с дверями. Знакомый сероволосый мужчина сразу резко закрыл створки на задвижку. Раздался громкий щелчок, и всё закончилось. Ребёнок уже стоял рядом и улыбался.

- Надо идти. И лучше поторопиться, – обеспокоенно сказал мужчина.

            Чувства подсказали, что тот прав. Нечто ещё вовсе не было закончено. Так что они вышли из пустынного музея. Сначала она подумала, что тот, наверное, уже закрылся. Ведь в Лабиринте прошло немало часов. Но солнце располагалось в той же точке над горизонтом, как и тогда, когда она решила устроить себе экскурсию.

- Сколько дней прошло? – задал разум вслух вопрос, показавшийся ему единственно возможным логическим объяснением.

- Несколько минут, - ответил мужчина, устало, но приятно, улыбаясь лишь уголками губ. Он стал выглядеть расслабленным.

- Теперь всё кончилось?

- Да. Ты вернулась и свободна здесь. Однако будь крайне осторожна, открывая двери. Их много, а входы в Лабиринт меняют расположение чрезвычайно быстро. Я могу не успеть закрыть все опасные на замок.

            Отвечать Инге не хотелось. Её невероятное мистическое приключение наконец-то завершилось, и городок радовал мирной картиной. Прохожие неспешно брели в разных направлениях по улочке, влекомые своими собственными делами. Солнце грело. Птицы пели…

            Можно было бы испытать и облегчение, но внутри неё нашла пристанище некая новая тревога. Девушка осознала нечто неприятное – теперь любой её путь завершился бы только возвращением к замку. И неважно, ушёл бы на тот день, месяц, годы или даже века. А в обители мессира всё было не так уж и просто...

Она чувствовала это.

            А своим чувствам Лисичка, которая стала называть себя Ингой, доверяла ныне.

            Более, чем когда бы то ни было.